- Минутку, дорогой Филипп, - вновь встал Ордос, с победным, как показалось Гелену, выражением на лице, - как гласит все та же сороковая статья, при внесении изменений в число голосующих собор проводится снова, с участием только голосующих сторон. Кроме того, общее голосование и повторное не могут проходить в один день. Извините, но таков закон, - развел руками удельный князь.
- Что ж, - сдался Филипп, - тогда решающее голосование откладывается на завтра, а сегодня собор объявляется закрытым.
- Что за ерунда, исход итак ясен, зачем тянуть? - послышались недовольные возгласы из толпы.
- Раз мы соблюдаем все законы, то и этот не вправе игнорировать, - ухмыльнулся Ордос в ответ, - к тому же вы, дражайшие, все равно не будете в нем участвовать и тратить время, вам ли роптать?
Народ еще повозмущался и, дождавшись торжественного ухода князя, стал расходиться сам. К ребятам подошел Михаил и увлек их в череду коридоров Церемониального дворца.
Они пришли в темную тесную каморку, служившую, по всей видимости, складом для садового инвентаря.
- Дела приняли неожиданный оборот друзья мои; признаюсь, Филипп меня не предупреждал о возможности такого исхода собора, - Михаил сразу перешел к делу, прикрывая дверь и зажигая факел на стене. Он выглядел обеспокоенным.
- В чем дело, почему Великий Князь оказался в меньшинстве? За его предложение проголосовало больше народа, - возмутился Гелен.
- Здесь особые правила: все жители столицы, участвующие в соборе в качестве ключевых лиц, могут дать один голос, а удельные князья обладают двумя голосами, кроме того, вынесший предложение князь, голосовать не может, тем самым Ордос, Гренд и Вилим – это шесть голосов, а Велкор, Клонг, Влад и Клемент – это как вы понимаете всего лишь пять, - пояснил Михаил.
- А как же Сеш, Карс и Лисп? – удивился Кеней.
- Сеш и Карс принадлежат церкви, поэтому их мнение существенно, но его в итоге выражает Архиепископ, как их прямой начальник, и их голоса не учитываются. Лисп - это начальник личной охраны Филиппа и, как заинтересованное лицо, права голоса не имеет вообще.
- Тогда что теперь? Я как-то плохо уловил смысл последних слов Филиппа, - задумался Кеней.
- Теперь будет повторный собор в сокращенной форме, то есть, будут только ключевые фигуры, и вы, как послы Соронии, получаете по голосу, который можете отдать в пользу князя. Тем самым, если вы участвуете в завтрашнем соборе, то Филипп выигрывает спор. Но это опасно, Ордос, как вы уже заметили, убедил Вилима и Гренда и только что выиграл время, которое он может использовать чтобы устроить какую-нибудь пакость. Переманить на свою сторону архиепископа, архимага или алхимика он не сможет, - те никого не слушают, и если что-то пообещали, то выполнят. Велкор тем более не перебежчик. Остаетесь вы, вас он попытается либо заставить голосовать против, либо банально заткнет вам рот.
- Каким образом?
- Я же сказал - банально, ножом по горлу. Поэтому никуда не высовывайтесь, отправляйтесь туда, где остановились, и ждите карету завтра утром, мои ребята за вами присмотрят.
- Не проще остаться во дворце? Здесь безопаснее.
- Не проще, дворец безопасен только для князя, всех остальных охраняют скверно, да и соратников здесь у Ордоса слишком много.
- Почему вообще этот Ордос против?
- Он всегда против, это его ненависть к Филиппу, вечная оппозиция, к тому же он не хочет терять превосходство, его княжество самое сильное из четырех удельных, а после войны положение может поменяться: мало ли, сколько его воинов поляжет в битвах. Идите в гостиницу и ничего не бойтесь, мои люди за вами следят и в случае опасности придут на помощь.
Юношам ничего не оставалось, как последовать совету. Оба изрядно перенервничали и ощущали острую необходимость горячего ужина и крепкого сна. Хоть совет и длился не более трех кругов, он выжал из них все соки.
- Глава 33. Ассасины
Гостиная встретила путников теплом и мерцающим светом притушенных газовых фонарей. На улице потеплело, и шел дождь. Был вечер - не поздний, но за окнами уже стемнело. От церемониального дворца карета ехала больше круга. Знакомый управитель спал, положив голову на гроссбух. Из-за стены прилегающей к гостиной таверны были слышны приглушенная музыка и веселые голоса.
- Не будем его будить, - прошептал Кеней, беря ключ от комнаты, - я пойду переоденусь.