Богиня светилась и, словно по воздуху, шла навстречу Гелену, с каждым шагом, с каждой секундой становясь все ярче, все теплее. Он протянул руки к девушке, хотел погладить ее волосы и подарить свой букет.
Но она становилась все ярче. И вот ее тепло перестало греть и начало обжигать, свет стал слепить, смотреть не было сил, и Гелен зажмурился.
Когда он открыл глаза, то увидел солнце, ползущее из-за горизонта, оно поднималось с востока.
Красный диск освещал стены маяка и сильно жег лицо. Юный провидец всегда любил солнце, но в этот раз захотел проклянуть погонщика ночи. Оно столь бесцеремонно отобрало грезы, которые так редко являлись ему. Чувство горькой обиды поползло, как ток от молнии по железным прутам алхимиков. На глаза навернулись слезы. Мечта была где-то рядом.
Еще раз бросив гневный взгляд на горящий диск, весело мигающий желтыми лучами, Гелен Ост встал. Прикрыв ладонью глаза, взглянул на небо, - луны уже не было.
- Еще семь дней, - шепнул он в небо, а затем повернулся к солнцу и прокричал: - Еще семь дней, ты слышишь, семь!
И стремительно пошел прочь от маяка, резко шагая.
- Глава 3. Солнце и луна.
Крики, шум, грохот и треск разбудили Кенея ранним утром. В воздухе еще чувствовалась ночная свежесть. К этому томному аромату примешивался пряный запах сена и еще какой-то непонятный, неспокойный, немного зловещий. С трудом разлепив веки, он минуту фокусировал зрение, а затем еще столько же бессмысленно пялился в потолок, что-то соображая. Он определенно помнил, что гулял прошлой ночью до самого утра, что, когда небо над морем стало освещаться встающим солнцем, Лия повела его на второй этаж конюшен Сапра, где было огромной кучей навалено сухое прогретое сено. Норд помнил, как рассказывал ей о чем-то далеком, а она не слушала. Потом поцелуи, недопитый сидр, крик коневода. Лия ушла, он остался. Спустя минуту он повалился на сено и уснул.
Все это он прекрасно помнил, и приятные воспоминания грели душу. Но вот причину криков и шума на обычно тихих в утренние часы улочках Горта он вспомнить не мог. Несколько кругов назад на улице не было слышно ни единого звука, только прибой и легкий свист утреннего бриза. Так бывало всегда, но только не в этот день…
Вопили женщины, визгливо причитая о чем-то, слышались строгие и немногословные окрики мужей и непривычно возбужденный детский писк. Окончательно убедившись в том, что продолжить сладкий сон ему не удастся, Кеней встал с кучи сена, прошлепал босыми ногами по деревянной лестнице, накидывая рубашку и пристегивая свой «драгоценный» меч. Проходя мимо многочисленных стойл, он второпях погладил своего любимого коня Принца. Тот радостно фыркнул, но, когда понял, что хозяин уходит, неодобрительно заржал ему вслед.
Выйдя во двор конюшни, Норд зажмурился от непривычно яркого солнечного света, такого он никогда еще не видел: необычно, даже причудливо по траве плясали солнечные лучи с жадным беспокойным мерцанием, со скачущим переливом.
Он побежал на крики. Похоже, все жители столпились на ярмарочной аллее. Выскочив на площадь из-за поворота, Кеней увидел огромное столпотворение: весь Горт был в сборе. Все голосили о чем-то и указывали пальцем в небо. Заметив это, Норд только теперь обратил внимание на то, что так поразило и жутко испугало окружающих.
В центре лазурного небосвода, смешиваясь с меркнущим солнечным светом, струились на землю блеклые желто-фиолетовые лучи. Их рождало не солнце и точно не луна. Ничто и никогда раньше так не сияло над Соронией. Рядом с солнцем, словно выгоняя желтого короля с его законного трона, переливался невиданных размеров небесный диск, даже скорее не диск, а нечто бесформенное, пылающая глыба цвета бурлящей лавы. Будто невиданный титан забросил ее на небосвод, и вот, долетев до предела вверх, она падала обратно.
Заполоняя все пространство светом ярче солнечного, лучи заоблачного пришельца, тем не менее, совсем не грели, даже не слепили. Можно было без прищура наблюдать, как за сероватой, прорезанной светом дымкой шерстяных облаков на горящей глыбе вспыхивают огромные огни, разносятся во все стороны и тают, затменные светом привычного солнца. Тени как будто померкли, сложно было разобрать, какого цвета предметы вокруг: все покрыла переливающаяся непоседливая фиолетово-красная простыня.
Люди в панике носились по улицам и площадям, по скверам и паркам. Никто не знал точно, что за явление возникло столь неожиданно над их головами.