Не смолкали носовые орудия «Золотого дьявола»: скрытые в носовой палубе, они не боялись дождя. Чем ближе подходил линкор, тем больший урон его канониры наносили парусному вооружению фрегата.
- Картечь и стрелковое оружие не применять, только рукопашный бой, - Гендор Шторм расхаживал по палубе своего корабля, инструктируя штурмовую команду. – Капитана не убивать. Повторяю, не убивать! Всех остальных вырезать без церемоний и смотрите, чтобы никому не удалось ускользнуть. Когда окажетесь на фрегате, первым делом сбросьте спасательные шлюпки на воду.
Капитан «Золотого дьявола» во время инструктажа, конечно, умолчал о тайной сделке с Хель-Дерроном, по которой в случае провала и его, и всю команду ждала смерть. Зачем тревожить людей? Пускай лучше сосредоточатся на деле.
Внезапно раздался сигнал тревоги, и боцман зычно гаркнул: «Ложись, сукины дети! В укрытие!». Пираты, дорого ценящие свою жизнь, не заставили себя ждать и бросились в рассыпную, прекрасно понимая, что причиной такой команды, мог быть только ответный залп атакуемого корабля. Гендор за секунду до того, как корабль накрыл дождь картечи, успел укрыться за фок-мачтой. Мысленно удивляясь поразительной маневренности корабля противника, он осмотрел палубу, оценивая ущерб: несколько раненых и никаких повреждений, что ж, неплохо.
«Видимо, брат мой, ты решил меня угробить, - усмехнулся про себя Шторм, - что ж, я тебя не виню, так легли карты судьбы. Если бы я знал, с кем предстоит сражаться, то конечно бы отказался, но теперь поздно, я не могу пожертвовать командой, уж прости».
Такие невеселые мысли терзали капитана пиратов, пока линкор с медлительностью морского зверя подходил к цели. Гендор прекрасно помнил, что его брат человек гораздо более принципиальный, чем он, и не пойдет на переговоры. Гендор знал – будет бой.
Борта кораблей соприкоснулись с глухим стуком.
Канониры Шадара тщетно пытались пробить броню линкора: мелкокалиберные орудия не могли нанести фатального удара, а крупнокалиберные нельзя было применять из-за боязни, что на нижнюю орудийную палубу через открытые порты зальется вода.
Рубить канаты вражеских кошек тоже было делом бесполезным, потому что их было слишком много. Зато мачтовые фальконеты делали свое кровавое дело с устрашающим неистовством. Имея преимущество в высоте, они успели заметно сократить численность команды, пока не были снесены мощным залпом с гондека «Золотого дьявола».
К неожиданной радости команды «Крыльев», враг не воспользовался преимуществом высоты и не обстрелял команду, загодя укрывшуюся под щитами. Зато арбалетчики стоггского фрегата от души потрепали противника.
Но все эти действия были лишь прелюдией к сражению, ниезбежным обменом любезностями. Самой неприятной для «Дьявола» оказалась «любезность» Севереона: ювелирно рассчитав количество пороха, он, в последний момент расчехлив бомбарду, совершил просто губительный для противника выстрел. Разрывная бомба, очертив острую траекторию, оглушительно рванула прямо посреди верхней палубы, сея смерть и боль. Севереон использовал свою «дуру» ровно тогда, когда она была нужна, и сделал то, чего не могли сделать длинноствольные орудия из-за высокого надводного борта «Дьявола». Воодушевленная подобным поворотом событий команда «Крыльев», уверившись в своей победе, кровожадно загудела, ощущая подъем сил и духа перед предстоящей битвой.
Ослепительно полыхнуло в нескольких шагах от Гендора, и, если его команда по большей части успела спрятаться, то он нет. Он как раз выходил из трюма и не слышал протяжного свиста снаряда, безликой смертью опускающегося на палубу. Разорвавшись, бомба в считанные секунды превратила в фарш всех, кто не успел укрыться, и только каким-то чудом та же участь не постигла капитана. Его ноги буквально нашпиговало раскаленной шрапнелью, левую руку неестественно вывернуло, а в область живота, разрывая мягкие ткани, ворвался горячий свинец, и все же капитан был жив.