Тинк нещадно колол направо и налево, словно вальсируя, уклоняясь от ударов, гибкий, ловкий и смертоносный. Но и он, и капитан при всем своем мастерстве уже не могли держаться против напирающей толпы пиратов. Несмотря на то, что арбалетчики изрядно проредили строй морских волков, бой можно было считать проигранным, и небольшая резервная группа, ожидавшая команды капитана на борту фрегата, уже не решила бы его исхода.
Шадар и Тинк, оставшись последними, оскалились в предсмертных стойках и уже приготовились забрать с собой напоследок побольше врагов, как в дело, наконец, вступил Гелен. Волей своего желания он сорвал несколько тяжелых рей на фок-мачте, и те с грохотом обрушились на оторопевших пиратов, раздавив некоторых из них с омерзительным хрустом. Воспользовавшись замешательством, капитан с помощником тут же отправили на тот свет с десяток врагов. Переведя дух, Гелен силой туманов смахнул пиратов с кормовых трапов, будто мух со стола, предоставляя Кенею и оставшимся матросам путь для атаки, и на этом его силы иссякли. Морские волки, многое повидавшие на своем веку, зароптали от вида неизвестного колдовства. Метастазы страха поползли по толпе пиратов. Пагубное настроение в строю неприятеля усугубил Севереон. Канонир, пробравшись без приказа на линкор, каким-то образом умудрился притащить с собой фальконет, который, по всей видимости, открутил с носовой турели. Этот фальконет был, само собой, заряжен картечью, которая с легкой руки Севереона устремилась в спины врагов, сея смерть. Это был не слишком благородный поступок, но действенный.
И вот пиратов на верхней палубе осталось не более двух десятков – количество, с которым было под силу справиться оставшейся команде «Крыльев». С кормы послышался радостный крик стрелков, предвкушающих скорую победу.
К несчастью, скорой победы не случилось. Пираты, что были на верхней палубе, полегли все до единого, но нижние палубы скрывали еще немалое количество врагов, и эти враги повалили из всех щелей, стоило команде Шадара перевести дух. Не прошло и минуты, как средняя палуба снова заполнилась вооруженными до зубов морскими псами, на чьих разбойничьих рожах застыли гримасы ненависти.
В такой ситуации меньше всего повезло Севереону: он оказался отрезанным от своих плотным кольцом врагов, каждый из которых жаждал расплатиться с ним за подлый выстрел в спину товарищей. И расплата случилась. Приземистый и широкоплечий пират с острым стилетом в руках стремительно приблизился к стрелку, у которого из оружия был только пистоль и разряженный фальконет. Севереон молниеносно выхватил оружие, но, видимо, порох в тромбоне отсырел, и вместо выстрела лишь глухо щелкнул колесцовый замок. Пират оскалился в кровожадной ухмылке и всадил стилет в грудь Севереону. Канонир как-то рассеянно улыбнулся и повалился за борт…
- Севереоооон!!! – взвыл Кеней и в бессмысленном порыве устремился к падающему стрелку, яростно схлестнувшись с двумя пиратами, преградившими ему дорогу. - Сделай что-нибудь! – закричал Норд Гелену, но тот лишь развел руками, показывая, что здесь он бессилен.
Бывший истиргский страж, тот, с кем Кеней бок о бок преодолел столько преград, погиб так бессмысленно и так нелепо. Осознание этого поселило в Кенее неизвестную ему доселе, чуждую, кровавую ярость. Ему хотелось рвать на мелкие куски зубами тех, кто убил его друга, хотелось впиваться ногтями в горло каждому из тех ублюдков, что стояли сейчас на палубе, и он не отказал себе в этом желании. Он рванул в толпу врагов и, с бешеной скоростью орудуя мечом, устроил настоящую кровавую баню ненавистным пиратам.
Но яростная и губительная атака Кенея вскоре захлебнулась, и пираты, оттеснив юношу к фальшборту, приготовились к решающему удару, их превосходство в десять крат не оставляло сомнений, что удар будет последним.
- Теперь все, - с грустью отметил Тинк, покрепче перехватывая шпаги…
Холод и боль сковали изуродованное тело Гендора Шторма. Он ужасающе медленно опускался на дно моря. Безысходная пустота, осознание неминуемой гибели и давящая толща темной ледяной воды парализовали сознание, замораживая страхом тело и разум. Лишь одно чувство не ушло – боль, лишь одна мысль горела на задворках сознания – «Почему жив?». К этому вопросу мысли капитана пиратов возвращались с каждым новым ударом сердца, и с каждым новым ударом душа все настойчивее требовала ответа. Гендору казалось, что он тонет уже целую вечность, и он действительно много времени пробыл под водой. Когда кончился воздух в легких, он несколько мгновений сражался с желанием вдохнуть, осознавая, что это верная смерть. Волна отчаяния захлестнула его, и дикий крик безысходности рванулся наружу. Пират почти явно ощутил когтистую длань смерти на своем плече. Вот ледяная морская вода устремилась в глотку, заливая легкие. Гендор закатил глаза, ожидая смерти, но она не приходила, лишь новая порция ужасающей боли сковала тело в жуткой агонии.