Судьба любит смелых и отчаянных и преподносит им свои подарки всегда неожиданно, но неизменно вовремя. Так случилась и в этот раз.
Внезапно пираты все как один побросали оружие и схватились за головы. Они попадали на палубу и, корчась от боли, протяжно завыли. Команда Шадара, если можно так назвать десяток выживших израненных бойцов, не опуская оружия, замерла в нерешительности: добивать этих в один момент ставших жалкими и беспомощными людей не поднималась рука. Тела еще минуту назад сильных и смертельно опасных морских псов содрогались в конвульсиях, воздух заполнился криками боли и ужаса.
Это продолжалось несколько мгновений, а потом вдруг крики стихли, и повисла вязкая тишина, пахнущая отголосками той боли, что испытали в последние минуты своей жизни некогда грозные бойцы.
Сердца воинов капитана Шадара, еще мгновение назад наполненные ненавистью, смягчились и покрылись инеем жалости к пиратам, так мучительно и необъяснимо ушедшим в темную бездну смерти.
- Что за чертовщина!? – установившуюся тишину нарушил возглас капитана.
Ему никто не ответил, только Тинк, выдергивая кортик из ноги, сквозь стиснутые зубы произнес:
- Господа, полагаю, мы победили.
И нестройный возглас облегчения, прорвавшись сквозь стену неверия, прокатился по остаткам команды, этот возглас подхватили и те, кто с замиранием сердца ожидал конца сражения на палубе «Крыльев севера».
- Да, но цену мы отдали слишком высокую, - мрачно кивнул Шадар, обводя взглядом тела убитых членов команды и тела пиратов, выискивая среди них одно единственное, искренне желая его не найти.
Его желание сбылось: тела брата не было среди убитых. Впрочем, подобная новость не принесла утешения, к горлу подкатила тошнота, и грызущая боль в сердце принялась за свое черное дело - боль утраты.
Свет! Свет струился по темным глубинам, разливаясь всеми оттенками белого на тысячи мелких острых лучей, разящих тьму. Источник этого света был подобен жаркой звезде, тонущей с безмолвным величием в холодных водах моря.
Гендор, парализованный дьявольским заклятием Хель-Деррона, хотел заслониться рукой от режущего глаза сияния, но не смог даже шелохнутся. Он в своем падении в морскую бездну уже достиг дна и лежал на мягкой песчаной подстилке. Свет не давал покоя его измученному тел; напрягая из последних сил остатки воли, он поддерживал сознание, не давая окружающей бездне поглотить себя.
Источник сияния в какой-то едва уловимый момент оформился в очертания человеческой фигуры, вызвав в памяти верующего пирата ясные ассоциации с ангелом из «Завета». Гендора даже не удивило то, что ангел был в потрепанном плаще-дождевике, который носили стоггские военные моряки.
Но главным было лицо высшего существа: длинные волосы, плавно ниспадающие до плеч, глаза, наполненные небесным огнем, высокие скулы, застывшие в напряжении. Ангел был великолепен, от него веяло великой мощью, которая, казалось, вся обратилась в свет, сочащийся из его тела, пронизывающий одежду, водную глубь и тьму вокруг.
Небожитель приблизился к Шторму почти вплотную и, окунувшись взором в глубины пиратской души, протянул ему руку. В руке на длинной цепочке плавно раскачивалась, словно трава на ветру, золотая виноградная гроздь. Это необычное украшение испускало ощутимые волны энергии. Каждая такая волна отдавалась резкой болью в теле пирата, но вместе с болью возвращалась подвижность, волны наполняли тело жизнью.
Спустя несколько мгновений, ангел убрал украшение и снова протянул Гендору руку. Пират, взглянув в абсолютно бесстрастные глаза, тяжким усилием вложил свою ладонь в ладонь Высшего. По телу пробежало животворящее тепло, на каменном лице ангела промелькнула легкая улыбка, а затем застывшая вокруг глубина смазалась, как под кистью неумелого художника: ангел с колоссальной скоростью тянул Гендора к поверхности моря. Вода холодными змейками терлась о тело, не желая отпускать своего пленного, но поделать ничего не могла.
Покинув воды Сира, ангел устремился ввысь к сверкающему грозовыми молниями небу. Шторм всей душой надеялся, что там, за грозовыми облаками, его ждет рай. Противного присутствия Хель-Дерроновой магии в теле больше не ощущалось, оно жаждало покоя, и пират надеялся, что этот покой скоро придет. Он не был уверен до конца, жив он или мертв. Влекомый ввысь посланцем небес, Гендор всецело покорился высшим силам, в чьих руках теперь была его судьба.