- Почему?
- Ладно, объясню проще. Вот, к примеру, ты возьмешь свою руку и запустишь ее в тот слой, где время течет не так как привычно, а в миллиарды раз быстрее. Мельчайшие частицы, из которых состоит твоя рука, станут двигаться быстрее, намного быстрее, в то время как та часть руки, что не погружалась в скоростной слой, будет жить по прежним правилам времени, от этого твою руку разорвет, потому что две ее части оказались в слоях с разными скоростями движения времени.
- Я, кажется, понял, спасибо за очередную лекцию.
- Я что, опять рассказывал тебе, как маленькому неучу?
- Ага.
- Извини, увлекся.
- А что с темпоретом?
- В нем-то вся и суть, я так понял, без него нам бы никогда не пройти этот барьер.
- То есть как?
- Этот чудо-приборчик окружил нас защитной оболочкой, видишь?
- Ну.
- Я так думаю, она не дает окружающей аномалии раздавить нас. Теперь я понимаю, что имела в виду та полоумная ведьма, когда говорила о жерновах Авалона, вот они, эти жернова.
- Жернова?
- Смотри, - Гелен вытащил из кармана золотую монетку и швырнул ее за борт, она, долетев до края светящейся сферы, рассыпалась в мелкую пыль и исчезла. - Если бы у нас не было темпорета, нас бы перемололо так же, как эту монетку.
- Жернова времени, жуть, - поежился Кеней, - а почему лодка сама двигается?
- Не знаю, наверное, это ловушка такая, для тех, у кого нет темпорета.
Они миновали временной слой, где замерли навеки обломки кораблей тех несчастных, что когда-то отважились заплыть за внутреннюю колоннаду Иония. Темпорет засветился сильнее, казалось, что вскоре он раскалится докрасна и попросту прожжет днище вельбота.
- Глянь, на воде! – крикнул Кеней.
Откуда-то из глубины возникли сгустки пульсирующего света, они завихрились вокруг сферы, созданной темпоретом, их острые лучи, словно стальные лезвия, стали прорезать фиолетовое полотно, окружившее вельбот.
- Что это такое? – ужаснулся Кеней.
- Не знаю, какие-то охранники.
Тем временем темпорет усилил свое свечение, можно было подумать, что он разумен, как, впрочем, и атаковавшие его сферу световые шары, которых становилось все больше и больше. Вокруг медленно движущегося вельбота роилось больше ста белых светящихся сгустков с «острыми» лучами.
- Славный приборчик, - ласково произнес Гелен, и в этот момент сфера будто бы треснула. Темпорет, издав тонкий звенящий звук, вспыхнул во сто крат сильнее прежнего. Этот свет обжег глаза, а пронзительный звук, чем-то похожий на визг, вклинился в сознание, заставив каждую клеточку тела взвыть от боли. Друзья, как по команде, схватились за головы, стараясь унять нарастающую боль, и, продержавшись не более полуминуты, обмякли, без сознания повалившись на дно вельбота.
- Часть шестая. «Авалон».
- Глава 39. Врата совести.
Кеней выходил из обморока медленно, мучительно. Голова налилась свинцом и гудела, разнося вибрирующую боль по всем внутренностям. На языке ощущался привкус железа и соли, а глаза слепил яркий свет.
Прошел, наверное, не один круг, прежде чем Норд заставил себя открыть глаза? и то, что он увидел, буквально выдернуло его из полузабытья.
А увидел он небо, не то, что уже привык видеть за прошедшие полтора затмения - серое, пасмурное, печальное, - а яркое, голубое небо с легким налетом пурпурных перистых облаков.
Солнце, настоящее солнце, светило с небес и приятно грело кожу!
Кеней приподнялся на локтях и, не веря своим глазам, заплакал. В этих слезах не было ничего, кроме счастья. Столько страданий, безликие версты пути и постоянная борьба за надежду кончились. Вот то, ради чего они потратили столько сил, - ради забытого ощущения радости жизни, ради простого солнечного света и чистого неба над головой, того малого, без чего человек – не человек, того, что никто и никогда не ценит, пока оно есть.
Преодолевая боль, поселившуюся в мышцах, Кеней встал и, оперевшись о бортик вельбота, осмотрелся. Гелен лежал неподалеку около катушки с тросом и медленно приходил в себя. За бортом плескалось пенящееся от легкого бриза море, их судно по-прежнему шло своим ходом, притягиваемое некой неведомой силой. Проследив фарватер, Кеней увидел его. То, о чем Гелен неустанно говорил на протяжении всего пути. Норд увидел Авалон и внутренне восхитился и заликовал: кромка золотистого песчаного пляжа; зеленый, пышущий силой и молодостью лес; горы, с которых стекает бурная река. Все пестрело красками, казалось, уже забытыми, и оттого будто бы новыми, золотилось в лучах полуденного солнца и создавало ощущение праздника в душе, щемящего восторга.