Как несказанно повезло всей Соронии! Ведь она находилась далеко от злополучного континента. Ее не коснулся жар, она не приняла смерть сразу, но костлявая баба преподнесла другой подарок Соронийскому государству.
***
Треск стих. Ушло слащавое сияние. Горт находился в блаженном покое. Безмолвствовала природа, тишь и умиротворение наполняли все в округе. Но непрошеное солнце ушло ненадолго, оно упало, чтобы вернуться в новом воплощении.
Тишина сменилась глухим утробным рокотом, нарастающим постепенно, неторопливо, - словно рычание хищного животного слышалось из-под земли. Вскоре землю залихорадило. Красивые дома и улочки, префектурные здания и хозяйственные постройки города зашатались, как деревья на ветру. Из окон вылетали стекла, со звоном осыпая тысячами осколков тротуары. Рушились крыши, слетала черепица. Подгибались сваи на причалах, и они уходили в море. С деревьев в садах и парках слетали птицы, неслись прочь, не разбирая пути, оглашая окрестности криками отчаяния. Море сотрясалось, выбрасывая на берег огромные волны и круша прибрежные магазинчики и верфи Горта.
За землетрясением пришла волна горячего воздуха, вихрем пронесшаяся по земле, вздымая клубы пыли, вырывая с корнями цветы и кустарники. Воздух был теплым и нежным, но пах тленом, нестерпимым жаром человеческих мук. Он не обжигал, не сдувал, он был просто силен, могущественен и … противен. Этот воздух пришел с погибшего континента и гортцы благодарили небо за то, что раскаленная глыба не рухнула на их головы.
От мертвого дыхания взрывной волны розы в садах пожухли и опали, - не возжелав жить в истлевшем мире, предпочли умереть. Кто знает, быть может, они были мудрее людей. Тех людей, которые толпами, сшибая друг друга, неслись к набережной и там, падая на колени, воздевали руки к небу и, глядя обезумевшими глазами вдаль на почерневший горизонт, молили безмолвных богов о пощаде. Но боги были глухи к их горю. Они покинули людей, и не от кого было ждать помощи.
Все поддались панике, лишь некоторые, сохранили хладнокровие и молча, с вызовом встречали опасность. Среди таких людей был, конечно же, Орион Сталл, несколько его ближайших друзей и соратников, учителя стражников, повидавшие на своем веку немало страшного. Не дрогнули старейшины Горта. Мудрые старцы отнеслись ко всему с необыкновенным интересом. Казалось, что впервые за много лет они увидели то, что смогло их удивить и внести разнообразие в скучный быт. Кеней Норд так же, как и его начальник, не позволил страху завладеть собой, а его друг Гелен просто не обратил внимания на то, что творилось в округе. Для него зрелище не было новым. Ост по-прежнему изучал потолок в своей комнате, продумывая какие-то действия. От недостатка сна серые тени под глазами залегли темнее обычного, но Гелен и не думал отдыхать.
Его внимание отвлек воробей, залетевший в распахнутое окно. Тщедушная птичка заметалась по комнате, бешено трепеща крыльями и яростно атакуя стены. При каждом ударе серые перья отскакивали от его маленького тельца. Воробей отчаянно пищал. Быстрый и беззвучный, как бывалый хищник, Ост вскочил с кровати и поймал непрошеного гостя. Тот несколько секунд сопротивлялся, пытался вырваться, но потом затих. Гелен посмотрел в маленькие глаза-бусинки, помутившиеся от отчаяния: в них читался такой понятный животный страх. Ост мрачно улыбнулся, подошел к окну со словами: «Твои дни все рано сочтены, лети и проведи их весело», - и выпустил птицу.
За окном он увидел, как из-за восточных гор пробивается свет, становящийся все ярче. Ост заслонил глаза рукой, чтобы не видеть слепящего сияния, закрыл окно и задернул шторы.
Тем временем свечение за холмами стало мощнее, будто что-то приближалось из-за горизонта. Вместе с ним пришли тучи, та самая опухоль, что уже поглотила небо над всем остальным миром; наконец, настала очередь Горта.