- Почему именно элимы, почему не угх-заны, они что, не опасались попасть в ловушку?
- Я разве не сказала?
- Что?
- Угх-заны не научились создавать миры, только разрушать, технология создания была доступна лишь элимам. Поэтому Иогх-Соттотх создавался ими, но, конечно, под надзором бездушных. Я не буду рассказывать тебе, какой сетью интриг и хитросплетеньем уловок опутали элимы оставшихся врагов, но они заставили их поверить в собственную безопасность. Когда все было готово, оставшиеся угх-заны - Азатот и пятеро приближенных - вошли в Иог-Соттотх и оказались, как ты и предполагал, в ловушке. Элимы создали особый мир и с другими мирами соединили его по-особому. Они соединили его порталом лишь с одним из миров, догадываешься с каким?
- С нашим.
- Умница. Да, они соединили его с Нардием, а входом сделали…
- Нитгат.
- Вдвойне умница. А когда Азатот со своей свитой прошли через портал, элимы закрыли переход и запечатали его. Угх-заны оказались в заточении, из которого невозможно выбраться. Элимы не смогли уничтожить своих соперников, но смогли их изолировать. Для ключа, запирающего Нитгат, они построили еще один мир – Кадаф, где в ониксовом замке, под неусыпной охраной, оставили его.
- В общем, все ясно. Жил-были и развивались угх-заны и элимы, вначале жили в мире, потом что-то не поделили и устроили войну на уничтожение. Угх-заны проиграли, их заманили в ловушку, заперли, а ключ спрятали. Только не понятно, почему совсем не уничтожили его, вдруг ключ кто-то найдет, да и выпустит озлобившихся древнейших или почему не ничтожили весь мир с древнейшими заодно или не заперли так, чтобы никто и никогда не открыл?
- У тебя слишком приземленные представления о ключе, это же не просто кусочек метала, который вставляется в замочную скважину. Чтобы запереть вход в Иог-Соттотх, требовалась энергия, и не малая. Ключ – это энергия, уничтожить его - значит уничтожить Нитгат и открыть путь бездушным в наши миры. И просто так уничтожить бездушных невозможно, как я уже сказала, они надежно защитили свои тела от физической смерти. Единственное, что могли эллимы – запереть их там, где они не будут представлять угрозы. Запереть так, чтобы никто не смог открыть.
- Кстати о Нитгате; я уже слышал сказочку про древнейших, Азатота и ужас, который ждет своего возвращения в наш мир.
- Правда? От кого?
- Встретился на моем пути старичок по прозвищу Серый.
- Серый? Старый пройдоха! Так и знала, что не стоило его пускать в наши хранилища, не стоило. Он, наверное, откопал мои старые записи. А ты что же, считаешь, что все мои слова – сказка?
- Да нет, в это можно поверить. Только как вы-то узнали об этом? Нет, вы, конечно, уже в почтенном возрасте, но вот срок тех событий подревнее будет.
- Верно подмечено, мальчик.
- А нельзя ли не называть меня так? - раздраженно спросил Гелен.
- Нельзя, мне так нравится, - язвительно ответила Тео и продолжила, - да, я правда не была свидетельницей тех событий, но я стала хранителем, а это многое меняет. Когда-то на заре моей жизни, я была простой путешественницей, авантюристкой, зарабатывающей на жизнь расхищением могильников, склепов, гробниц. Я воровала у мертвых и не гнушалась ничем. И однажды во время моего путешествия по великим пустыням востока, я обнаружила затерянный храм. Обнаружила совершенно случайно. Надвигалась буря, и в поисках укрытия я забралась внутрь узкой пещеры, скрытой в песчаных курганах. Пещера была глубока, и я, ведомая простым любопытством, решила ее исследовать. Я долго плутала по бесконечным темным туннелям, вскоре у меня кончились факелы, и я шла в кромешной темноте, а пещера все не кончалась, и, когда я уже собралась повернуть обратно, впереди забрезжил свет. Вначале я подумала, что это светятся какие-нибудь гнилушки, но оказалось, что свет источал загадочный предмет. Это была черная пирамидка, покрытая серебристыми письменами древних, и на каждой ее грани была выгравирована виноградная гроздь. Эта штуковина покоилась на пьедестале посреди просторного куполообразного зала. Естественно, я поняла, что передо мной - довольно древняя и ценная вещь, тогда я еще не знала, какое сокровище волей судьбы попало мне в руки. Переждав бурю, я пришла в один из крупных торговых городов востока, чтобы узнать цену артефакта и выгодно его продать. Тогда-то я впервые столкнулась с его необычными свойствами, оказалось, что видеть его могу только я. Кому бы я ни показывала этот предмет, все смотрели на меня, как на душевнобольную, и советовали посетить знахаря. Но я то знала, что не сошла с ума, просто по какой-то причине другие люди не видели мою находку.