- Это тебе мой прощальный подарок, - усталым голосом сказала хранительница.
Когда поток ее заклятия угас, она без сил опустилась на холодную кладку моста и тихо умерла.
Тайный обряд Наследия создавал мощнейшее заклятие, но он заставлял исполняющего вкладывать в колдовство всю жизненную силу без остатка: только так можно было завершить обряд вне времени – принеся себя в жертву. Лира с самого начала знала, что герцога ей не остановить, но она приготовила ему очень неприятный сюрприз.
Хель-Деррон, мучимый дикой болью, поднялся с колен, не уставая посылать проклятия в адрес хранительницы. Безжизненное тело Лиры лежало неподалеку. С ее смертью мир вокруг поменялся. Остров изменил свой облик, теперь вокруг царили серые цвета, а небо затянулось тучами, собирался дождь. Герцог обвел взглядом окрестности.
- Да, так лучше, - прошептал он и, перешагнув через тело хранительницы, стал спускаться в долину; мост за его спиной рухнул.
- Глава 42. Портал.
Остров менялся. Каждая его частичка становилась хуже, темнее, злее. Прежний Авалон кричал и бился в судорогах, ибо умер его хранитель, и все защитные барьеры треснули перед тьмой внешнего мира. Остановились жернова Авалона, рухнули оборонительные стены, как разбитые зеркала.
Гелен чувствовал все это и страдал вместе с островом. Он знал, что Лира мертва, он это почувствовал. Он видел, что солнце меркнет, а с моря из-за горизонта наползают серые тучи. Он шел, читая старую молитву, вспомнившуюся внезапно. Молитву эту читала его мать, в кажущемся таким далеким детстве, - молитву об ушедших близких. Пускай Лира – надменная и властная хозяйка острова - не приходилась ему кровной родней, но Гелен чувствовал некую близость с древней госпожой, и необъяснимая боль утраты грызла его душу, как и душу острова. Совершая свой путь скорби от дома Лиры к вратам между мирами, Гелен вспоминал свои сны и ту прекрасную незнакомку, которая вела его, как путеводная звезда через все тернии и невзгоды.
Мощеная тропа оборвалась, неожиданно уперевшись на излете в плоскую гранитную площадку, в центре которой расположилась изрезанная письменами элимов невысокая арка. Подле нее стоял широкий каменный ящик с торчащими в ряд рычагами. Гелен достал бумагу с шифром и стал сосредоточенно, чтобы не допустить ошибки, поворачивать рычаги. Как только первый рычаг был установлен рядом с нужным символом, под площадкой пришел в действие загадочный механизм. Его монотонный равномерный гул нарастал с поворотом каждого следующего рычага. Наконец, был установлен последний пятнадцатый символ.
Механизм врат отозвался еще более натужным гудением, послышались щелчки и скрежет металла. Арка и вся площадка завибрировали. «Старый механизм» - подумал Гелен, - «видимо, никто не пользовался вратами уже очень давно, что ж, надеюсь, они исправны».
Вибрация все нарастала, символы на арке поочередно стали загораться зеленым и синим. Пришли в движение новые механизмы, об этом возвестили лязгающие звуки из-под земли. Наконец, гул стих, и под равномерное гудение от краев арки к центру расползлась полупрозрачная пелена, за которой вихрилась загадочная материя. Это было похоже на водоворот, который вопреки всем законам природы закручивался не вниз, а в бок. В этот вихрь и предстояло войти Гелену. Но прежде ему необходимо было набрать новую комбинацию, чтобы уничтожить врата.
Этот шифр был в половину короче прежнего, и, уже привыкший к системе рычагов, Гелен набирал его гораздо быстрее. Перед поворотом последнего рычага он замешкался, вдруг четко осознав, что сейчас уничтожит путь обратно, что, шагнув под арку, распрощается с родным миром, быть может, навсегда. От одной этой мысли на душе стало еще тоскливее, чем прежде. Он вспомнил всех тех людей, с которыми его свела судьба, вспомнил все те места Нардия, куда его занесло во время этого длинного путешествия, и задумался о том, что итогом пути длиной в полтора затмения стал новый путь, возможно еще более длинный.
Чтобы отогнать прочь подобные раздумья, Гелен, повинуясь минутному порыву, снова потянулся к последнему рычагу с твердым намерением повернуть его и, бросив все, шагнуть под арку, но его остановил раздавшийся откуда-то сбоку властный возглас: