Голоса на набережной стихли. Последний раз люди видели приветливое солнце, последний раз оно золотило море и грело теплыми лучами. Всех посетило это печальное знание. Жители Горта жадно наслаждались последними минутами под жаркими взорами родного светила. Тяжелое дымно-пепельное покрывало расплывалось по небу и медленно, с приятной неспешностью, заглатывало светлый диск. Померкли лучи. Погас величественный Гелио, сверкнув последним лучом, исчез...
Среди всеобщей тишины раздался громкий звук, разнесшийся по всем окрестностям. Это выла старая пекарша на набережной, протяжно и жалобно, словно раненый зверь, обреченный на медленную и мучительную смерть. Этот отчаянный вопль был реквием по старому миру.
***
Все смутное время Кенею не довелось ни на минуту сомкнуть глаз. С недавних пор его призвали на службу, и теперь он денно и нощно должен был патрулировать улицы Горта, разбираться с убийцами и разбойниками, наказывать бунтарей и усмирять непокорных, взбесившихся граждан. Облаченный в кольчугу и блестящие латы, в шлеме с высоким забралом и палашом на поясе, он без устали объезжал один за другим кварталы города.
Среди беспокойного ужаса в душе Кенея не было места ни страху, ни отчаянию. Единственная, о ком он постоянно думал, была Лия. Он не видел ее с того дня, когда все началось. Он безумно хотел взглянуть в ее зеленые глаза, полные любви, хотел прикоснуться к пушистым непослушным огненно-рыжим волосам, милому и нежному лицу. Ее образ постоянно витал перед глазами Норда, то пропадая, то возникая вновь. Даже когда в молодого стража летел огромный камень, брошенный из толпы, которую он отгонял от порохового склада, даже когда он отбивался от трех крестьян с остро заточенными вилами, он думал о ней. Кеней постоянно боролся с желанием пришпорить коня и поскакать к дому Лии, взбежать по кривым ступенькам на знакомое крыльцо, обнять ее, прижать к себе и не отпускать. Но сильнее было другое чувство. Норд страшно боялся подвести своего наставника и командира. Одного слова Сталла было достаточно, чтобы он сделал все, что прикажет этот сильный человек. Норда бросало в дрожь, когда Орион смотрел в его сторону. Суровые глаза под тяжелыми побелевшими бровями постоянно смотрели оценивающе. Подвести Сталла Кеней не мог. Казалось, что ни Лия, ни мать, никто другой на свете был не в силах заставить его нарушить приказ…
***
Покинув наконец свою комнату, Гелен под покровом ночи вышел на улицу. Он был облачен в черную мантию с высоким капюшоном, закрывающую все тело с головы до ног. Торопливо ступая по голышам гортских мостовых, он шел в тени покосившихся зданий, старался двигаться бесшумно и неприметно. Где-то неподалеку, через квартал, кипели беспорядки: до его слуха доносились пьяные крики и звук пожаров. Но вокруг него все было тихо: улицу, которая вела к библиотеке, уже давно разграбили, здесь ничего не осталось на поживу. Гелен подумал с тоскливым безразличием, что среди тех, кто растаскивает городское богатство, наверняка затесались и его родители, не отягощенные высокой моралью. До них ему не было дела: он уже давно вычеркнул себя из семьи.
Миновав ряд узеньких проулков и перебравшись через пару завалов, Ост вышел на центральную праздничную площадь. Рядом с мэрией и храмами располагалось большое здание библиотеки, некогда украшенное мраморной колоннадой и изящной гипсовой лепниной, витражами и статуями.
Теперь обитель ученых всего города представляла собой жалкое зрелище. Обгоревшие и потрескавшиеся колонны, полуосыпавшаяся лепнина, статуи гриффонов с отломленными крыльями и головами, выбитые стекла являли печальную картину разрухи.
У Оста не было времени сожалеть из-за погибших произведений искусства. Он пришел к книгохранилищу не за этим.
Достав из-под полы мантии увесистый железный лом, он, пригнувшись, пересек улицу и подошел к входной двери библиотеки. Он хотел сбить висевший там замок, но этого делать не пришлось. Кто-то постарался до него. У Гелена кольнуло сердце. «Что, если опоздал?» - мелькнула мысль.
Выбитая ногой дверь со скрипом повалилась на пол, он вошел в темный просторный зал, в котором буквально каждая деталь свидетельствовала о пришедшем в эти стены беспорядке.
Но Оста не интересовала окружающая обстановка. Не долго думая, он устремился в подвал библиотеки. Ему нужно было пробраться в запретное отделение, в котором хранились очень старые книги, настолько старые, что только ученые самых высших должностей могли пользоваться этими фолиантами.