- Я тебе зачем-то нужен?
- Нет, я просто хочу, чтобы ты спасся. Ты ведь мой друг, я никого бы не позвал в это путешествие, кроме тебя, даже родных.
- Ты можешь бросить своих близких, я - нет.
- Я видел судьбу твоих близких.
- Что? Говори немедленно!
- Твоя мать… Мне очень тяжело рассказывать, но пойми, так будет лучше. Она не выдержит кошмара пришедшего на наши земли, она могла жить со своей болезнью еще долго, но в таком мире ей нет места.
- Я смогу ей помочь.
- Боюсь, что нет. Я видел ее будущее. Она в любом случае умрет, и ты ничего не сумеешь поделать, прости, что я принес тебе столь скорбные вести, но я не мог скрывать.
- Ты видел ее будущее? Значит, уже знаешь, соглашусь я идти с тобой или нет?
Кеней уже давно смирился, что его мать умрет рано, но чтобы настолько! Ему было тяжело, так тяжело, что на глаза навернулись слезы. Он давно понял, что рано или поздно ему придется охладить сердце, иначе оно сгорит от страданий.
- Твоего будущего я не видел. Я шел сюда без всякой уверенности. Я не знаю, что ты скажешь: да или нет. Последнее время твоя судьба для меня загадка. Но я знаю, что она неразрывно связана с моей.
- Если так, то тебе придется подождать с путешествием, пока мама не отправится в вечный путь. Я ее не брошу.
- Поздно, она сама уже бросила тебя день назад. Она отправилась в горы в провинцию Астоль. Твоя мать понимала, что будет тяготить тебя, поэтому решила уйти и не мешать тебе жить.
- Как?! Да как она могла подумать?! Невообразимо! Я немедленно ее догоню!
- Не выйдет.
- Почему?
- Астоль находится на востоке, а восточные границы уже взяты под контроль орландскими разбойниками. Их так много, что тебе не пробиться и с целой армией.
- Но она еще жива!
- Да. Но тебе не стоит идти за ней. Я точно знаю, что она не изменит своему выбору. К тому же в Астоли найдется человек, который позаботится о госпоже Илии, я видел это. Ее последние дни будут наполнены любовью и добром. Из всех решений, которые ты можешь принять в этот момент, разумным будет только одно: отправиться со мной.
- Мать ушла, - что ж, возможно, страдать порознь лучше, чем видеть страдания друг друга. Но как она могла уехать, не простившись?! – надрывающимся от слез голосом, спросил Кеней.
- Она знала, что ты ее не отпустишь, – ответил Гелен.
- Все равно, еще один дорогой моему сердцу человек остался в Горте, и пока она здесь, я не покину родные края.
- Ты говоришь о Лие?
- Именно. Ни один твой довод не заставит меня бросить ее, какие бы радости ты мне не посулил.
- Я думаю, есть один довод в...
- О чем ты?
- Выгляни в окно.
- Для чего?
- Просто выгляни, - Гелен загадочно сверкнул глазами.
Норд встал, со скрипом отодвинув стул, подошел к маленькому запотевшему окну, протер его рукавом коричневой подкольчужной рубахи и посмотрел на улицу. Обведя взглядом центральную площадь, покинутую и опустевшую, он повернулся к другу.
- Ничего достойного внимания я не увидел, – сказал он.
- Плохо смотрел. В левом углу, у монумента Славы, под опавшей осиной.
Кеней посмотрел снова. На этот раз он заметил двух людей в дождевиках из телячьей кожи. На фоне полумрака в дальнем углу площади, они были почти незаметны. Двое – он и, по всей видимости, она – целовались. Ничего странного в этом не было, разве что немного необычным было выбрано место для любви, да и время. Раздражение подкатилось к Норду: ему надоели загадки друга, он уже хотел повернуться и заставить Гелена рассказать в чем дело без ребусов и намеков, но тут он заметил кое-что в свете молнии, внезапно полыхнувшей на темном небе.
Из-под капюшона девушки, сорванного порывом ветра, вырвались непослушные огненно-рыжие локоны, слипшиеся от влажной погоды. Кеней узнал их. Острая ревность и сомнения медленно пронзали сердце. Кто был другим человеком? Что если поводов для беспокойства нет? Что если это родственник Лии? Брат, быть может? Впрочем, Норд зря тешил себя надеждами, пытаясь найти причину. В глубине души он понял сразу, что так не целуют родных, так целуют только тех, к кому питают страсть. Он мог ждать предательства от кого угодно, но только не от нее. Только теперь Кеней понял, насколько сильно ее любил. Он думал, что и она его любит, думал, что она счастлива с ним, но оказалось иначе.