За его спиной во влажной и когда-то плодородной низине ютилась защищенная от ледяных ветров севера деревушка Сорно. В стародавние времена она славилась отличными овечьими шкурами и вкусным сыром. Но те времена давно прошли, сейчас о Сорно говорили, как о гиблом месте. Злые языки раз от разу роняли даже слово «проклятое». И те немногие жители, что оставались в деревне, молча соглашались.
Тьма пришла в Сорно давно. Наверное, с того самого времени, как в ней поселился опальный герцог Хель-Деррон. Вначале жители обрадовались столь знатному гостю, запахло деньгами. Герцог наскоро отстроил себе особняк, выкупил у местного старосты часть земли и стал вести скромную и тихую жизнь, нанял прислугу, обзавелся хозяйством.
Но тихая жизнь вскоре кончилась. У герцога стали пропадать слуги и их дети. Из подвалов его дома по ночам доносились душераздирающие крики и стоны. Жители Сорно зароптали, но их недовольство было жестоко подавленно. Тогда в отчаянии они попросили защиты у правителя, и, как ни странно, правитель откликнулся, но к тому времени, как государь смог что-либо сделать, Хель-Деррон загадочно и бесследно исчез, оставив лишь особняк с мрачными стенами, как зловещее напоминание о себе. Жители деревни вскоре сожгли дом, так и не решившись спуститься в подвалы, но это не уничтожило зла, поселившегося там. Оно, казалось, лишь окрепло в жаре огня, и проклятие легло на всю деревню. Стали пропадать одни, другие слегли от неизвестной хвори, третьи медленно, но верно сходили с ума. Кто мог, уехал подальше от злополучного места. Торговля пришла в упадок, хозяйство тоже. Выжившие влачили жалкое существование.
Вскоре стало понятно, что те, кто сжигал дом собственноручно, и их потомки, обречены навсегда остаться в Сорно. Это была часть проклятия. Они не могли уехать. Какая-то неведомая сила звала их обратно, и противиться ей никто не мог.
Такую память в Сорно оставил о себе герцог, получивший в народе прозвище Мрачный.
И вот он снова оказался здесь, спустя пятьсот затмений. В один из дней после катастрофы он просто вышел с ротой солдат из дверей своего особняка, который нисколько не обветшал, и вырезал всех оставшихся жителей деревеньки. Он вернулся внезапно и отомстил потомкам тех, кто посмел сжечь его поместье. Вернулся так, как возвращаются кошмары прошлого, призванные терзать души людей до тех пор, пока о них жива память.
Вместе с ним в деревню пришел разномастный народ. Это были воины: кочевники из Поющих пустынь, воинственные лорды племен Великой пустоши, наемники из северных провинций, все те, кого герцог подчинил за время своего скитания по землям Востока.
Разведя костры, воины Хель-Деррона отдыхали в долине после того колдовства, что совершил их предводитель, после той огромной воронки, что вызвал алхимик в Великой пустоши, после того полета по черным коридорам пространства, которые привели их в это место, названное Сорно.
Герцогу же было не до отдыха. Утолив жажду мести, он погрузился в раздумья. Ему требовался безотказный план.
- Это будет не просто, очень не просто…, - задумчиво прошептал Хель-Деррон.
За его спиной раздались тяжелые шаги, и на холм взошел огромных размеров латник, облаченный в черный панцирный доспех, который закрывал все его тело. Не было видно ни головы, скрытой под забралом рогатого шлема, ни рук, облаченных в стальные перчатки.
- Это ты, барон? – спросил герцог, не оборачиваясь.
- Я, - послышалось из-под забрала.
Голос у рыцаря был странный, будто бы звук рождался где-то в глубине доспеха и, ударяясь о стенки, выходил наружу. Так звучит рев призрака в старом склепе, так звучит похоронная труба.
- Воины готовы? – Хель-Деррон не отрывал взгляда от зарева на горизонте.
- Готовы, милорд. Но эти воины – не армия. Сброд! – прогудел рыцарь.
- Вельзегор, у меня нет армии, у меня есть только эти, - герцог кивнул в сторону бивачных костров, у которых готовили пищу наемники, - но она будет, скоро, надо лишь взять Думгард.
- Таким числом мы не победим, это невозможно, - проскрежетал барон.
- Твое неверие и нетерпение уже однажды свело тебя в могилу, барон, хочешь снова там оказаться? - холодно спросил алхимик.