В некотором отдалении, на заранее приготовленной площадке, возился герцог, он готовил какой-то известный лишь ему ритуал. Землю покрывали магические письмена, горели свечи, чадил алтарь. Хель-Деррон плавно водил ритуальным ножом по сырой земле, бормоча что-то себе под нос. Он то и дело выкрикивал неясные фразы и снова затихал. Так продолжалось долгое время. Когда воины уже устали ждать, герцог вдруг резко встал и, вскинув руки, закричал. Из алтаря с кипящей жидкостью вырвался красный сгусток света и окутал руки алхимика, Хель-Дерон поиграл этим сгустком и толкнул его в сторону солдат. Те было отшатнулись, но суровый окрик Вельзегора пресек попытки к бегству. Сгусток вырос в размерах, преобразовавшись в огромное покрывало, которое накрыло выстроившихся воинов, алхимика и барона. Повисев немного, колдовской туман растворился, но оставил после себя желаемый результат. Герцог раскинул руки и поднялся над землей. Он парил, и этот фокус не удивил солдат. Он коротко кивнул Вельзегору и барон, повернувшись к строю, громогласно скомандовал:
- Вперед! Хель-Деррон! Хель-Деррон!
Затем он развернулся и побежал так быстро, что даже всадник не обогнал бы его.
Воины подхватили боевой клич и ринулись вслед. Заклинание действовало. Барон несся через степь быстрее пантеры, протаптывая широкую колею. Ничто не могло его остановить, он верно приближался к цели, а за его спиной гнал солдат своей железной волей темный алхимик Хель-Деррон.
- Глава 8. Штурм Думгарда.
Бескрайняя, просторная, пустынная степь. Песок и ветер кружат, сливаясь в замысловатые вихри. Трава, иссохшая и пожелтевшая, пожухлая и оторвавшаяся от земли, с приходом сумрака катится по пустыне, сцепляясь в большие комья, будто перекати-поле. Нигде нет ни воды, ни животных. Не видно ни одного поселения. Всюду пусто и тихо. Серый безрадостный пейзаж. А посреди него высится над равниной громада, возведенная из гранита. Словно скалы, выросшие из земли, устремлены к небу высокие стены и башни Думгарда. Эта неприступная крепость в самом глухом месте Соронии издревле служила местом заточения самых страшных преступников во всем государстве: убийц, растлителей, предателей.
Никто не мог сбежать из этой тюрьмы. И дело было не в том, что ее ограждали высокие стены и непроходимый ров, и не в том, что на многие мили не было ни одной живой души, а в том, что замок стерегли самые страшные представители человеческой расы – северные варвары, для которых не существовало таких слов, как сострадание, уважение, любовь, милосердие. Нет, эти люди со стальными мускулами, словно скроенные из грубо обтесанных камней, ценили в жизни только две вещи: оружие и страх. Варвары служили самыми лучшими охранниками Думгарда. Под их неусыпным надзором никто даже не пытался сбежать. Крепость была полностью их территорией со своими законами. Ее называли адом на земле.
Сам мрачный замок был на вид не слишком страшен, ведь настоящий Думгард начинался не на поверхности безжизненной степи, а под нею, где многотысячными, как кротовьи норы, туннелями тянулись вглубь серные, угольные, газовые, алмазные, золотые шахты. Там каторжники, не зная дневного света, день и ночь в труде искупляли вину под суровые окрики и удары бича.
Цитадель представляла собой не только изолятор, но и важный источник ценного сырья для всего государства. Ни один узник Думгарда не выживал в крепости больше двух затмений, поэтому приговоренные к заключению знали, что на самом деле приговорены к смерти, медленной и мучительной, в пыли и коптящем смраде затхлых шахт. За это злодеи люто ненавидели Мудрейшего Дерея Арвуса, который придумал для них столь ужасное наказание.
***
Труст, прислужник Мрачного герцога, подобрался к стенам Думгарда, когда ночь опустилась на степь, и лютый ветер засвистел в песках. Он не опасался, что его карликовую, песочного цвета фигурку заметят с охранных башен часовые или дозорные орлы. Слуга прекрасно сливался с местностью, и был не различим для глаза. Диверсант довольно быстро нашел канализационную трубу, выходящую из стены у самой кромки воды, которая заполняла ров. По запаху он определил, что труба выходит именно там, где ему нужно. Недолго думая, Труст исчез в узком и зловонном отверстии. Внутри в полной темноте он полз уверенно, четко определяя дорогу. Если встречались развилки, он советовался со своими лучшими друзьями – крысами, кишащими в трубах. Среди крупных грызунов прихвостень не сильно выделялся. Его одежда вскоре изорвалась, приобретя жалкий вид. Но он не обращал на это внимания и упорно двигался вперед, извиваясь по-змеиному в узком пространстве канализационных труб, страх гнал его вперёд. Из всех драгоценностей, болтавшихся на шее лазутчика, более всего он дорожил не золотыми кулонами и не гранеными самоцветами, а небольшой бутылочкой темно-зеленого стекла, которую он бережно придерживал рукой, боясь потерять в канализации.