Дно представляло собой нечто вроде развилки из четырех туннелей, уходящих глубоко под землю. Процессия углубилась в центральный.
По бокам просторного, отделанного каменными плитами коридора тянулись бесконечным количеством тяжелые дубовые и стальные двери, не имевшие ни петель, ни замков. За этими дверьми коротали дни опаснейшие преступники.
Хель-Деррон взял факел в руки и стал осматривать каждую табличку с именами заключенных. Вскоре он нашел, что искал.
Вельзегор с легкостью вырвал вплавленную в стену монолитную железную дверь, больше похожую на небольшие ворота, и всех троих обдало тяжелым запахом гнили и разложения.
В тесной комнатке в полной темноте, подвешенное на огромных цепях к потолку, висело иссохшее тело, напоминающее мумию, только без бинтов и бальзамирования. Судя по длинным грязным седым волосам, похожим на овечью шерсть, тело когда-то принадлежало женщине.
- Простите меня, хозяин, но зачем нам этот старый, изгнивший кусок мяса, - пропищал Труст, с любопытством размахивая факелом перед лицом трупа, опалив при этом немного кончики его волос.
- Я тебе сама отвечу, только сними оковы! – завопила вдруг мумия, резким низким голосом.
Труст побелел от неожиданности, взвизгнул и стрелой вылетел вон из камеры. Веки мертвой медленно разлепились, и под ними оказались вполне живые, чуть замутненные злые глаза. Провалившийся в череп нос сипло вздохнул.
- Кто пожаловал? – проскрипела заключенная, пробуя оторвать цепи от креплений на потолке.
- О, Сарвина, моя темная госпожа, ты не узнаешь меня? – выдохнул Мрачный герцог, протягивая руки к трупу.
Мумия прищурилась, тщательно присмотрелась к герцогу.
- Ремос?! – удивилась она.
- Да. Что же они с тобой сделали? Тебя совсем не кормили в этом склепе.
- Кормили? Здесь? Крысы и черви – вот здешний рацион, и то, если поймаешь, - пожаловалась Темная Госпожа.
- Это ужасно, - посочувствовал Хель-Деррон.
- Ты разве не умер? Давно не слышала, чтобы о тебе упоминали.
- В этой глуши, кроме тишины, ничего и не услышишь. Моя дорогая, я просто ненадолго отлучился, но теперь вернулся, чтобы больше никуда не уходить.
- Как же ты прожил столько, мой милый?
- Это мой секрет, красавица, - усмехнулся герцог и приказал Вельзегору, – освободи даму.
Барон без труда выдрал стальные крепления из гранитного потолка и разорвал дюймовые цепи.
- Труст! – позвал алхимик.
- Да, господин, - пропищал слуга, высовываясь из-за двери.
- Проводи госпожу Сарвину в мой личный шатер и пригласи к ней несколько молодых парней из наемничьего лагеря, затем приготовь госпоже ванну и собственную палатку. Да смотри, угоди госпоже, иначе я с тебя кожу сдеру, - приказал ученый.
- Госпожа, наверное, захочет поесть после ванны? – услужливо поинтересовался Труст.
- Она поест еще до ванны, - усмехнулся герцог, и слуга сделался еще белее. – Прошу прощения за то, что уделяю тебе так мало времени, но у меня дела, слуга проводит тебя наверх, располагайся как дома. Я приду к тебе, и мы побеседуем позже, - предупредил алхимик и удалился.
Следом, оглашая коридор громом шагов, последовал барон-телохранитель.
***
Армия Мрачного герцога разместилась прямо в голой степи в больших полотняных палатках. Тысячи конических домиков темно-коричневого цвета ровными рядами стояли на песке. Местами горели костры, но самым большим костром был Думгард: бывшую тюрьму подожгли, как только все ценное было вынесено.
Хель-Деррон вышел из пылающих руин последним. Вместе с ним неизменно шагал Вельзегор. На этот раз барон тащил на своих могучих плечах неимоверную ношу. Держа в руках десять канатов, он тянул следом за собой огромные деревянные механизмы - осадные машины, накрытые плотной парусиной. Подле герцога шагали создатели этих механизмов – думгардские кузнецы.
Алхимик подошел к своему шатру, простому снаружи и по-настоящему королевскому внутри. Навстречу ему вышел Труст, с лицом цвета муки, а с ним красивая женщина с темно-каштановыми вьющимися волосами. На ней было надето бархатное черное платье, плотно облегающее ее изящный стан.