- Что вы делаете? – закричал Кеней, силясь заглушить шум толпы. Люди смолкли и уперли в него недобрые взгляды. - Чем же заслужило это животное такое обращение? – поинтересовался Норд, окончательно убедившись, что избивают простого беззащитного пса.
- Суй нос в свои дела, чужак, это дело жителей Ликро, - гаркнул один из мужиков в толпе.
- Я не уйду, пока вы не объяснитесь или не отпустите собаку, - отчеканил парень, сурово оглядев толпу. В этом взгляде было что-то королевское, так монарх смотрит на подданных с высоты своей власти.
- Эта псина ворует наших детей, она порождение зла, - послышался раздраженный голос.
- Вы еще на костре ее сожгите, - скривился Кеней. - Глупцы, это же обычный лесной пес, он не питается мясом, и ваши дети ему ни к чему, поищите лучше другого вора.
- Может, он не для себя ворует…, чего он тогда крутился рядом с нашими домами? – заголосили люди.
- Кто его знает, это же всего лишь безобидный пес, отпустите его.
- И он будет снова крутиться около нас? – недоверчиво хмыкнул какой-то пожилой селянин.
Норд посмотрел на сжавшуюся серую собаку со сломанным пушистым хвостом, торчащей шерстью, пораненным ухом и подумал, что ему, вообще-то, не нужны новые друзья. Но после того, как юноша заглянул в глаза животного, полные мольбы, его сердце не выдержало.
- Ладно, я заберу его с собой, и он больше не будет тревожить вас, - ответил Кеней.
Жители неуверенно зашептались.
- Если хотите, я могу его купить, - предложил Норд, - десять золотых, кажется, весьма приличная цена за собаку?
- На кой черт господину какая-то помойная псина? – развел руками крестьянин, протягивая руку за деньгами.
- Именно по тому, что я господин и лишен предрассудков. Я не суеверный крестьянин, - парировал Кеней.
Крестьянин ответил на это осторожным поклоном и, пересчитав монеты, вернулся в толпу.
Люди двинулись к таверне делить деньги. На пустыре остался только Кеней и спасенный лесной пес.
- Что ж ты так попался, бедолага? – Обратился он к собаке. - И охота тебе было крутиться рядом с людьми. Вот теперь придется тебя с собой брать, а кормить-то мне тебя и нечем. Чего ж ты, дурень, полез к людям, да еще и к детям? А? – Кеней стал чесать у собаки за ухом.
Собака поднялась с влажной земли, обнюхала спасителя, смерила его гордым взглядом и немного отстранилась.
- Что, не нравится, когда тебя трогают? – усмехнулся Норд. – Ладно, больше не буду, можешь идти. Иди же! – он замахал руками, пытаясь прогнать животное.
С дворовыми псами этот прием обычно срабатывал, но этот даже не двинулся с места.
- Хочешь, сиди тут, - пожал плечами Кеней, и пошел переулками к площади.
Пес с небольшим отставанием последовал за ним.
Достать лошадей и провизию было делом быстрым, но сперва Кенею надо было где-то спрятаться, конечно, рискованно останавливаться в таверне, но больше ему на ум ничего не пришло.
Войдя в массивный брусчатый двухэтажный сарай, на коем висела здоровенная табличка с оригинальным названием «Таверна», он сразу почувствовал на себе с десяток недобрых взглядов. За широкой стойкой разливал эль хозяин заведения, у стен громоздились грубо обтесанные дубовые столы. Почти все они были заняты.
Норд почувствовал себя неловко. Справившись с минутным замешательством, он направился к трактирщику.
- Мне нужна комната, - обратился он к плотному дельцу в серой от грязи рубашке.
- Сто золотых, - делец меланхолично поковырял пальцем в ухе.
- Сто так сто, - Кеней полез в карман.
- Сто двадцать.
- Минуточку, только что было сто! - возмутился Норд.
- Теперь сто двадцать. Не нравится - дверь позади тебя.
- Хорошо, - парень положил деньги на стойку, в любое другое время он бы приложил наглеца головой о ближайшую твердую поверхность, но он находился в чужом поселке, где полным-полно лишних ушей и недоброжелателей, лучше было не высовываться.
Юноша взял кружку эля и заказал грибной похлебки. Неподалеку от него в одиночестве сидел старик с запущенной растительностью на голове. Он медленно потягивал что-то из деревянной кружки и непрерывно бормотал себе под нос.