Лия теперь стала больше походить на тех порочных женщин, которые бродили когда-то по Горту поздней ночью. Ее полуразбойное выражение лица полное чувств и эмоций, чудесная мимика, радостная и живая, сменились какой-то суровой гримасой испорченности. Глаза ее уже не блестели, как прежде. Исчезла куда-то бойкая, беззаботно-детская искра.
- Мое сердце теперь слишком холодно, чтобы там выживали хоть какие-нибудь чувства,- ответил Кеней.
- Даже любовь? - кокетливо выкатив глаза, спросила Лия.
- Да о чем ты говоришь!? Какая любовь может быть, розы не растут на куске льда, как вообще тебе хватает духа говорить со мной об этом! – Кеней вышел из себя.
- Ладно, ладно, я понимаю, что виновата и не требую от тебя ничего, я просто хотела хоть как-то загладить свою вину, не мог бы ты подняться наверх в мою комнату, я бы очень хотела кое-что тебе подарить, на память, это очень важно для меня.
- Мне ничего не нужно, ты не могла бы пересесть обратно, мне неприятна наша беседа, возвращайся к Кервику.
- Хорошо, пусть так! Этот твой Кервик еще помучился перед смертью, хотя он сразу мне все выложил и о тебе, и о твоей сердечной подруге. Мне повезло отыскать эту крысу в Горте. А ты не так глуп… Что ж, если один план не сработал, всегда есть запасной, - голос Лии и без того странный, сменился на хриплый и тяжелый с лютыми нотками.
Она вскочила, опрокинув стул и кружку с каким-то варевом. Скинула с себя плащ и в мгновение переменилась, стала совершенно иной Лией, даже скорее совсем не Лией. Лицо изменилось до неузнаваемости, волосы прямо на глазах у пораженных посетителей стали черными, белоснежная улыбка превратилась в хищный оскал, откуда-то появились клыки, в глазах сверкнул красный огонь. Совершенно новая женщина стояла перед Кенеем, в облегающей одежде из выдубленной черной кожи.
- Черт подери! Носферату! Беги! - крикнул Севереон, вырывая пистоль из кобуры.
Носферату молнией выбила пистоль из рук стражника, схватила его за ворот и вышвырнула в окно.
С посетителей трактира, словно спало оцепенение и пьяная истома: все в ужасе кинулись к выходу, сбивая друг друга с ног.
- Хель-Деррон будет доволен, - прорычала нечисть, - я выпила бы из тебя все до последней капли прямо сейчас. О-о, ты такой аппетитный, такой молодой и красивый, это было бы замечательно, - Сарвина потянула руки с длинными когтистыми пальцами к горлу Кенея, - но мне нужно доставить тебя живого, хотя это обстоятельство не помешает мне немного полакомиться, ведь правда?
Носферату приблизилась и наклонилась к шее парня парализованного ужасом, который исходил почти осязаемыми волнами от темной девы.
Кеней чувствовал ее отвратительное, зловонное дыхание, видел скрывающуюся под внешней красотой старую, прогнившую мумию. Он попытался закричать – тщетно.
Рука потянулась к арбалету, он незаметно подвел стрелу к сердцу монстра, изо всех сил сопротивляясь ее чарам. Задребезжала спущенная тетива, стрела с упора вонзилась в Сарвину.
Она немного отшатнулась, и это дало Кенею несколько минут, ее чары ослабли, но не отпустили.
- Глупый мальчишка, думал убить меня своей игрушкой, - прохрипела слуга Мрачного герцога, выдергивая стрелу из сердца, без капли боли на лице и крови на ране.
В таверну ворвался помятый и поцарапанный Севереон с обнаженным клинком, следом в неприкрытую дверь вбежал лесной пес. Бывший стражник метнул клинок в Сарвину, но она поймала оружие на лету, отбросила его, подняла два тяжелых дубовых стола и швырнула их в бродягу, как два легких копья; тот увернулся. Тогда проклятая кинулась к нему, снова схватила за ворот, и опять вышвырнула беднягу, на этот раз в дверной проем.
Затем она снова приблизилась к Кенею, в глазах горел неутоленный животный голод.
Путь к жертве Сарвине преградил лесной пес, он вскочил на стол прямо перед ней, оскалился, шерсть встала дыбом. Носферату попыталась разорвать животное огромными когтями, но пес ловко увернулся. Он подбежал к Кенею, сбросил его со стула, облизал ему лицо, от чего оцепенение исчезло, а затем самым обычным человеческим голосом сказал:
- Используй твой серебряный меч, только им можно убить эту тварь, - пес подмигнул Норду, затем снова бросился на Сарвину.