Минута, еще минута. Казалось, пробежал целый круг. Удара не было, голова Норда была цела. Он слышал лязг стали о камень, как будто издалека, витая уже где-то не на земле. Но звук повторился и заставил его вернуться в этот мир.
Норд открыл глаза и увидел, что лежит в прочной каменной клетке. Камни сомкнулись вокруг его тела, как пальцы рук, полностью защитив от ударов рыцаря.
Над ним стоял Везьзегор и неистово бил мечом о каменную преграду, силясь ее разрушить, но все его попытки оказались напрасны.
Чудесное спасение. Но откуда взялась эта клетка, спасшая ему жизнь?…
За спиной Вельзегора, слишком занятого попытками добраться до Кенея, появился Гелерофонд. Он поднял огромную каменную руку, которая в мгновение приняла форму гигантского молота. Со словами: «Не потерплю колдовской акости в моих владениях» - голем обрушил молот на голову темного рыцаря.
Все было кончено. Прочнейший доспех превратился в лепешку. Дух Вельзегора – черное облако - вырвался из-под камней, оглашая развалины каменоломни бешеным и пронзительным криком, беспорядочно заметался и, не найдя своего вместилища, растаял, как дым костра в вечернем небе.
Две части полукруглой клетки разошлись в сторону.
Кеней оказался на свободе, но подняться на ноги смог с трудом.
- Прошу простить Кеней Норд, за то, что Гелерофонд подоспел поздно. Вижу, ты ранен, мне жаль, но здесь Гелерофонд омочь тебе не может.
- Пустяки, раны заживут, главное, что я жив, и живы мои друзья, огромное тебе спасибо, ты спас мне жизнь, и я хочу тебя отблагодарить.
- Мне ичего не надо, я омог не из-за награды, а потому что я - доброе ущество.
- Такое доброе существо достойно чувствовать гордость за свои поступки и ни с чем несравнимое удовольствие от добрых дел, должно чувствовать радость, слыша слова благодарности. Возьми часть моего сердца, я согласен.
- Нет, Гелерофонд не хочет ользоваться положением, это не честно.
- Ты спас нас, хотя не должен был, я даю тебе то, что тебе нужно, хотя не должен, я так хочу, прими мой скромный дар, прошу.
- Гелерофонд с радостью примет твой дар, великий Кеней Норд.
- Не такой уж великий, - прошептал Кеней.
Голлем протянул гранитную руку к Кенею, коснулся пальцем груди, сердце под ней забилось сильнее. Вскоре Норд ощутил жар, усиливающийся с каждой секундой, кровь закипала, сердце отбивало сумасшедшие дроби, темп которых переходил в однотонный гул. Волны самой жизни покидали тело Кенея и уходили в Гелерофонда. Было трудно дышать, свет больно резал глаза, пока темнота не закрыла взор безликой пеленой. В голове, перекрывая шум в висках, заговорил голос, едкий и скрипучий, ввинчивающийся в самую глубину мозга: «Теперь ты мой, ты попался. Хозяин будет доволен, ты слишком долго от меня бегал, а теперь мое создание высосет тебя до дна. Ты пригодишься мне живым, и мы вскоре подыщем новое вместилище твоему духу. А пока кричи, кричи от боли, ибо так умирает тело!»
Гелерофонд с жадностью поглощал волны красной ауры, что исходила от Кенея, его глаза наполнились таким же красным свечением. Норд понял, кто заманил его в ловушку, и понял, что сам подписал себе приговор, сам дал на него согласие. Это были последние мысли, а потом ушли и они, все вытеснила боль, безумная, бушующая в океане красного тумана. Это душа расставалась с телом, а тело с жизнью.
«Не сопротивляйся, дай ему больше крови, дай ему больше жизни отдай ее всю, сразу», - послышался тихий голос где-то в глубине сознания. Голос бродячего стражника.
- Гелерофонд выпьет тебя без остатка, глупый Кеней Норд, без остатка, без остатка, - повторял голем, все крепче упираясь огромным, как бревно, пальцем в грудь жертвы.
- Хочешь все! – с ненавистью крикнул Кеней. – Бери, все! Тварь! Бери! Бери!!!
И он расслабил все мышцы тела, перестал сопротивляться и, почувствовав в себе новую возможность, новую силу, вытолкнул жизнь из себя, выплеснул красный туман на каменное тело голема.
- Жри, проклятая тварь! – обуреваемый первобытной яростью загнанного животного кричал Норд. - Жри!
Красная дымка, что минуту назад окружала Кенея, теперь обвила Гелерофонда и, как тритная кислота въедается в металл, так она въелась в гранитное тело голема. Камень треснул, полетело во все стороны крошево, смешанное с пылью. Громадное создание в считанные доли круга превратилось в кучу раскаленной дымящейся пыли, источающей густой пар и едкое зловоние.