Красные клубы тумана жизни отделились от поверженного тела голема и, закружившись над своим хозяином, медленно один за другим вошли в свое законное вместилище. Жизнь и душа вернулись в тело Кенея.
Он увидел Севереона, лежащего неподалеку. Тот улыбнулся и сказал:
- Он поглощал жизнь, но ты дал ему слишком много сразу, он не справился, перемещение души высвобождает страшную силу. Она его и погубила.
Кеней опустился на колени, вдохнул полной грудью. В голове помутилось, к горлу подступила тошнота.
«Нужно полежать немного, всего минуту, на холодном снегу, чтобы жар ушел».
Темно…
- Глава 22. Армия мертвых.
- Все выполнено в точности как вы приказали, милорд, - обратился подручный алхимик к герцогу Хель-Деррону, непрерывно кланяясь, пока тот выходил из кареты. Следом за ним вышли три генерала. Ночь была темна, как никогда.
Неподалеку горели белым пламенем пять жаровен, выставленных в форме пентаграммы. На пересечении ее лучей стоял жертвенный алтарь с кипящей водой. Рядом располагался стол с густыми бурлящими жидкостями. За пятиконечной звездой простиралось до самых подножий Велерна безжизненное поле. В древние времена на заре могущества Истирга и всей Соронии с северных земель пришли бесчисленные племена варваров, кровавых убийц, чьей основной работой из поколения в поколения был разбой. Получив поддержку от императора и соседних провинций, наместник выставил против наступающих полчищ огромную армию, по силе превышавшую варварскую. В сотне верст к северу от Истирга армии сошлись в битве, не знающей равных по своей жестокости. Обе стороны бились до последнего издыхания, все поле брани пропиталось целым океаном крови, а когда бой кончился, никого не осталось в живых. Тысячи трупов так и остались лежать на земле под палящим солнцем и проливными дождями, от воинов остались лишь кости, которые век за веком поглощала земля.
И легло на то место проклятие крови. Даже в солнечный день над полем было темно, на земле не росла трава, а звери, ступившие по неосторожности на проклятую землю, падали замертво. Но ночью поле оживало: по земле бродили красные бесплотные призраки, и светилась она тусклым огнем мертвых.
Но сегодня земля на поле древней резни была сплошь перекопана, и страшного свечения не было.
Хель-Деррон подошел к алтарю, к нему подбежал солдат в форме полковника.
- Мои солдаты выкопали все кости, которые смогли найти, - доложил он.
- Хорошо, - ответил алхимик.
- Положение с мятежниками ухудшилось, милорд, – подал голос старший из трех генералов, по всей видимости, продолжая беседу, неоконченную в карете, - мне только что стало известно, что они чуть не пробились через оцепление на Истиргской гати.
- Да, - вмешался полковник, - я не понимаю, для чего было снимать мой полк с поста, от этого оборона ослабла, а мы, вместо того чтобы воевать, копаемся в земле!
Хель-Деррон метнул на него злой взгляд, шепнул что-то себе под нос и сказал надменно-ровным голосом:
- Ты забыл сказать «милорд».
- Не пон…, - офицер поперхнулся, схватился за горло, глаза его округлились, он захрипел и через мгновение упал мертвым.
- Продолжайте удерживать мятежников в оцеплении и не вздумайте его снимать, - обратился герцог к генералам.
- Ни шагу без вашего приказания, - закивали они.
- Держите оцепление до тех пор, пока мятежники не сдохнут от голода.
- Милорд, я хотел бы заметить, - сказал второй генерал, с опаской поглядывая на мертвого полковника, - что все наши войска заняты мятежниками. Если так будет продолжаться долго, то мы не сможем продолжить кампанию.
- Ваша светлость, это действительно важно, нам больше неоткуда взять людей, и против Стогга нам не выстоять. Пока еще удается держать с ними нейтралитет, но как только им станет известно о наших планах…
- Не учите меня, что важно. Вы же сказали, что ваши бегуны блокируют любые известия, которые могут дойти до Стогга без нашего ведома. Если так, объясните, как в княжестве узнают о готовящейся войне.