- Это вы у себя в Соронии старший по званию, а тут извольте подчиняться, - возразил сержант.
- Согласно договору от пятьсот двадцать второго затмения, чины и звания обоих государств признаются на всей территории оных, - выдал стрелок, будто юрист на суде.
- Так и есть, был такой договор, - вдруг вмешался второй стражник и вытянулся по струнке.
Старший коллега сверкнул на него раздраженным взглядом и снова уставился на Севереона, но уже не дерзко и надменно. Дозорный медлил...
- Я жду проявления должного уважения и немедленных извинений, хоть вы и не находитесь в моем подчинении, вы обязаны соблюдать воинский кодекс, - перешел на еще более официальный тон стрелок, - или вы желаете решить этот вопрос на трибунале? Учтите, я буду требовать разжалования и ссылки, и, учитывая мои прежние заслуги, не думаю, что мне откажут. НУ?!
Поручик потупил на миг взгляд, силясь совладать с собой. Видимо, угроза разжалования была для него неслабым аргументом. Наконец, он принял строевую стойку.
- Ваше высокоблагородие, прошу принять мои извинения, моя некомпетентность непростительна, это вызвано сложной обстановкой, я не хотел проявить неуважение, - почти шепотом выдавил из себя дозорный.
- Не слышу! - ответил Севереон, теперь наступил его черед поиздеваться.
Сержант повторил громче.
- Что простите? Не расслышал, нельзя ли погромче? - не унимался стрелок.
Он снова повторил.
- Еще громче!!!
- Ладно уже, хватит Севереон, - вмешался Кеней.
- Хорошо, так и быть, - вмиг остыл стрелок, - отпирайте ворота, поручик.
- Прошу простить, но по высочайшему приказу досмотр обязаны пройти все без исключения, поэтому разрешите прежде выполнить свой долг, - сказал стражник, и легкая ухмылка скользнула по его обветренному лицу, - и хочу предупредить, что неповиновение карается смертью, и никакие чины и звания тут исключения не составляют.
- Воля ваша, - пожал плечами стрелок, и добавил, - но не дай вам боги когда-нибудь встать под мое начало.
Старший дозорный промолчал и принялся досматривать телегу. Собственно говоря, там и смотреть-то было не на что: небогатый походный скарб в деревянном ящике, мешочки с травами, бочонок с водой, одеяла и ящики с провиантом. Заглянув в каждую щель телеги, страж остановился на небольшом мешочке с травой, которую Серый пару раз использовал для своей трубки. Принюхавшись, он сладко, будто меда отхлебнув, протянул:
- Та-а-ак, дурманящая трава, ни с чем не спутаешь этот запах, официально запрещена церковью и инквизицией, как способствующая ритуалам и обрядам еретических культов. Любой, употребляющий или перевозящий это, подлежит аресту и дознанию, - сказал дозорный, особо выделив, - невзирая на чины и звания.
- Указы инквизиции не распространяются на жителей Соронии, еще одно подобное проявление некомпетентности - и вам не избежать трибунала, солдат, - предупредил Севереон.
- Но вы не в Соронии, - парировал стражник.
- Постойте, дозорный, с чего это вы взяли, что в мешочке дурманящая трава? Насколько мне помнится, там всегда был чайный лист, у вас случайно нет насморка или иных недугов обоняния? - хитро улыбаясь, спросил Серый.
Страж зачерпнул пригоршню травы и, к своему полному изумлению, обнаружил простой мелко рубленый чай.
- Я…я…, это какой-то трюк! - совершенно растерялся бедняга.
Его добил дружный смех всей пятерки и вдобавок его напарника.
- Вы хотите обвинить честных людей в жульничестве, солдат? - наседал Севереон.
- Нет-нет, - спешно возразил тот, памятуя о последнем предупреждении.
Поручик выглядел жалко, если не сказать больше, совсем побито. В этот момент он, видимо, думал, какой дух его дернул придираться к этим путникам? Все, видно от скуки: захотелось разнообразия, вот и получил…
- Открыть ворота, - в конце-концов, скомандовал дозорный и кисло обронил, - добро пожаловать в Стогг.
Прямо за воротами начиналась главная улица, она была вымощена старыми, плотно прилаженными друг к другу, гранитными плитами. Улицу освещали газовые фонари, закрытые белыми стеклянными плафонами, их свет, не в пример Горту, был гораздо ярче факельного, и строения вокруг выглядели если не празднично, то очень нарядно.