– Ты полагаешь, здесь что-то большее, чем любовная связь?
– Совершенно верно.
В дверь заглянула Мэдж Шелтон.
– Извините. Я думала, Ее Величество одна.
Они с Джорджем посмотрели друг на друга понимающим взглядом, и Мэдж удалилась.
– Наша кузина Мэдж тоже очень хорошенькая девушка, – заметил Джордж, и Анна посмотрела на него удивленными глазами. – Тебе не понравится то, что я скажу сейчас, Анна. Это отчаянная попытка, но мне кажется, она будет иметь успех. Мэдж прекрасно выглядит – такая молоденькая, обаятельная. Предыдущая связь может постепенно ослабнуть и…
– Джордж, я не понимаю, о чем ты говоришь?
– Мы не можем себе позволить быть слишком порядочными.
– Боже мой, будь откровенным до конца. Ты предлагаешь подставить Мэдж королю, чтобы он порвал с той девицей?
– Мы боремся не с ней, мы боремся с ее партией!
– Я не пойду на это! Почему именно Мэдж? Она так молода, а он… Ты не знаешь, Джордж, какую жизнь он вел.
– Я все знаю. Но мы боремся сейчас за свою жизнь.
Анна решила отбросить свой страх и рассмеялась. Она слишком громко рассмеялась. И Джордж с беспокойством подумал о том, что в последнее время она слишком часто смеется.
– С того самого момента, как я решила стать королевой, появилось очень много предсказателей моей судьбы. Я помню, предсказали, что мне отрубят голову. – Она положила руку на горло. – Не беспокойся, Джордж. Мой муж, как это принято, развлекается. До свадьбы он меня боготворил. А что теперь? – Она пожала плечами и снова стала смеяться.
– Успокойся! Подумай о Елизавете.
– При чем тут Елизавета?
– Мария Тюдор была объявлена незаконной дочерью лишь потому, что королю надоела ее мать, и он решил, что коль она не может родить сына, то больше ему не жена. Да, мы прекрасно знаем, как он печется о своей совести. Вспомни, он пишет труды на религиозную тему. Мы все это прекрасно знаем и понимаем. Но, Анна, сейчас мы одни, и нам некого опасаться. Как хорошо иметь под боком такого человека, которому можно сказать все. Анна, я подумал, что мы с тобой не столь уж и невезучие люди.
– Прекрати, а то я заплачу.
– Сейчас не время для слез. Я уже сказала тебе, что Мария объявлена незаконнорожденной, хотя мать ее из Испании и родственница одного из могущественных людей в Европе. Ты же всего-навсего дочь графа Вилшайера, который еще недавно был сэром Томасом Болейном и стал графом только для того, чтобы оказать тебе честь. Его легко можно лишить этого титула – он не император, Анна! Ты понимаешь, что я хочу сказать? И тем не менее Марию объявили незаконнорожденной! А что будет с Елизаветой? Кто побоится ее родственников?
– Ты прав! – воскликнула Анна срывающимся голосом.
– А если у короля больше не будет сыновей, королевой Англии станет Елизавета или Мария! Анна, ты должна бороться. Ты должна остаться королевой, хотя бы ради дочери!
– Ты прав. У меня есть дочь.
– Поэтому… Она кивнула.
– Ты прав, Джордж. Ты часто бываешь прав. Я подумаю о том, что ты имел в виду, мы с тобой не столь уж невезучие люди. Да, нам везет, потому что мы вместе!
На следующий день она отправила Мэдж Шелтон с запиской к королю. Из окна она наблюдала, как девушка подошла к нему, когда он гулял в парке. Мэдж ему явно понравилась. А кому она не понравилась бы? Красива, умна, с чувством юмора.
Она рассмешила короля, сказав ему что-то, и он предложил ей прогуляться по парку.
Анна старалась успокоить свою совесть. Мэдж была уже достаточно взрослой и могла за себя постоять. У нее уже были любовные связи. Кроме того, она делала это ради Елизаветы.
Вдовствующая герцогиня Норфолк была обеспокоена. Причиной ее беспокойства были слухи, ходившие при дворе. С королевой не все в порядке. Она, герцогиня, поссорилась со своим пасынком, герцогом Норфолкским, потому что он не слишком лестно отзывался о королеве, и это ей было неприятно. Мне никогда не нравился этот человек, рассуждала герцогиня. Он жестокий, тупой и, к тому же, приспособленец. Из того, что он говорит, можно сразу понять, откуда дует ветер. Ну да, он всегда держит нос по ветру. Но что же происходит? Разговоры, ходившие при дворе, ей не нравились. Ее должны были назначить воспитательницей принцессы Елизаветы, что должно было послужить очередным знаком дружбы со стороны Анны. «Надеюсь, с девочкой все в порядке. Как ужасно быть королевой при таком короле», – бормотала себе под нос герцогиня.
Герцогиня была недовольна своими домашними делами. Девушки слишком шумели по ночам в спальне, она слышала разговоры о том, что они вольно ведут себя с молодыми людьми.
Она послала за Марией Ласселс, которая ей не очень нравилась. Девушка была некрасивой и угрюмой. На самом деле она была прислугой, и ей не следовало бы находиться в одной комнате с леди. Нужно будет этим заняться, думала герцогиня время от времени, но тут же об этом забывала.
– Мария Ласселс, – обратилась к девушке герцогиня, когда та вошла к ней в комнату, – ночью в опочивальне слишком шумно. Я должна следить за поведением этих девушек, но после коронации моей внучки у меня остается все меньше и меньше времени для этого, поэтому я решила принять некоторые меры, дабы молодежь вела себя прилично.
Девушка хитро улыбалась, как бы давая понять, что для беспокойства есть основания. Герцогиня разозлилась – она не хотела, чтобы ей напоминали о том, что она уделяет недостаточно внимания своим прямым обязанностям. Ей хотелось, чтобы девушка, напротив, разуверила ее, сказала бы, что нет причин для беспокойства.
– Я поручаю тебе, Мария Ласселс, следить за тем, чтобы после того, как девушки улягутся спать, дверь спальни запиралась, а ключ оставался в двери снаружи. В определенное время я буду посылать кого-нибудь, чтобы запереть дверь, а ключ принести мне.
Довольная своим изобретением, герцогиня откинулась на спинку кресла.
– Прекрасный план, ваша милость, – сказала Мария Ласселс елейным голоском.
– Я не спрашиваю твое мнение, Мария Ласселс, – высокомерно отрезала герцогиня. – Запомни, пожалуйста: я пошлю кого-нибудь сегодня ночью запереть дверь.
Мария промолчала. В этой комнате по ночам черт знает что творилось. Катерина Ховард теперь вела себя бесстыдно с Фрэнсисом Дерхэмом. Он приносил вино и фрукты, они сидели на ее кровати, смеялись, шептались и говорили всем, что на самом деле они поженились и нет ничего плохого в том, чем они занимаются. Дерхэм был по уши влюблен в девчонку, в этом сомнений не было, а она влюбилась в него. Совесть свою они успокаивали тем, что женаты. Как это глупо, думала с возмущением Мария. Конечно, пришло время покончить с этим безобразием.
Они думают собраться этой ночью. Пусть собираются! Как они будут поражены, когда окажется, что двери заперты. И так отныне будет каждую ночь. Больше никаких игр, никаких глупостей!
Мэнокс больше не приходил в спальню, но Мария часто думала о нем. Говорили, что он очень расстроен тем, что потерял маленькую Катерину. А ведь она еще совсем юная! Разве можно, чтобы такое ужасное поведение оставалось ненаказуемым? Когда она умрет, то обязательно окажется в аду, где будет вечно страдать. В этом нет никакого сомнения. Мысли подобного рода несколько успокаивали Марию Ласселс.
Девушки хохотали, болтали, по своему обыкновению, всякие глупости, когда Мария подошла к двери, чтобы выполнить приказ герцогини.
– Куда это ты направляешься? – спросила у нее одна из девушек.
– Выполнить приказ герцогини. – Мария всунула ключ в замок с наружной стороны двери. Девушки слышали, что она с кем-то разговаривает. Она вернулась в комнату, и дверь тут же заперли снаружи.
Девушки возмущенно спрашивали:
– Что это значит? Какая-то шутка? Что ты сказала, Мария Ласселс? Зачем ты взяла ключ?
Мария Ласселс посмотрела на них и поджала губы.
– Ее милость герцогиня очень недовольна. Всю ночь она слышит хохот и шум. Она вызвала меня и сообщила о своих намерениях. Ночью двери комнаты должны быть заперты. Ключ находится у нее.
Послышались возмущенные крики.