— Боже мой, кто там? — Синклер испуганно округляет глаза и хватается за локоть бестолкового благоверного.
— Оставайтесь здесь, — хренов герой как всегда принимается раздавать свои идиотские указания, которые я как всегда игнорирую.
Быстро выхожу из ангара, вскинув автомат. Разумеется, Торп и Галпин тащатся следом — oh merda, ну прямо Чип и Дейл, вечно спешащие на помощь.
Звук мотора нарастает, я внимательно осматриваюсь по сторонам — и вдруг вижу, как на территорию базы влетает блестящий чёрный Харлей, за рулём которого восседает человек в тёмных солнечных очках и дурацкой ковбойской шляпе.
Других выживших, за исключением моих скудоумных компаньонов, я никогда не встречала. И потому мгновенно беру неизвестного на прицел — черт знает, что у него в голове. Лучше перестраховаться.
Не обращая никакого внимания на автомат в моих руках, байкер останавливает мотоцикл в нескольких шагах от ангара и вальяжно снимает солнцезащитные очки. На вид ему около сорока, за плечами висит начищенный до блеска автомат Хеклер, на поясе широких расклешенных джинсов красуется мясницкий тесак, а из-под ковбойской шляпы выбиваются пряди длинных русых волос с проблесками седины. Он выглядит так, словно вдохновлялся образами героев старых вестернов.
— Доброго дня, детишки, — мужчина неприятно ухмыляется, смерив нашу троицу пристальным взглядом светло-голубых, будто бы выцветших глаз. — Славная погода, не правда ли?
— Ты ещё кто такой? — я угрожающе щёлкаю предохранителем. Хренов герой и кудрявый миротворец повторяют моё движение, но неизвестный и бровью не ведёт. Только кривит губы в небрежной усмешке, достаёт из нагрудного кармана кожаной куртки серебристую флягу и хорошенько к ней прикладывается. Вряд ли у него там вода.
— Современное общество насквозь прогнило, не находите? — философски изрекает мужчина, занюхивая рукавом вылинявшей косухи. — С каких пор добропорядочного человека встречают с оружием в руках?
— Не заговаривай мне зубы, — отрезаю я ледяным тоном, надменно изогнув бровь. Огромный тесак на его поясе уж точно не вяжется с образом добропорядочного человека.
— Какое дерзкое создание, — неизвестный снова скалит зубы в усмешке и слезает с мотоцикла, поставив его на подножку. И делает несколько шагов вперёд, словно не замечая направленного на него дула автомата.
— Не подходи к ней, — неожиданно резко заявляет хренов герой, шагнув ближе ко мне. Похоже, внешний вид незнакомца не внушает доверия никому из нас.
— Что ж… Опустите пушки, я пришёл с миром. Позвольте представиться, — мужчина снимает шляпу и изображает нечто похожее на поклон. — Меня зовут Джозеф Крэкстоун.
Часом позже мы привычно садимся в круг у костра, оборудованного прямо на территории базы — в котелке над огнём дымится скудная похлёбка из тушёнки и консервированной фасоли, распространяя довольно аппетитный аромат. Но мои спутники выглядят напряжёнными. Присутствие странного человека в ковбойской шляпе смущает всех.
И хотя он ничем не выказывает дурных намерений, в его внешнем облике смутно угадываются черты матёрого мясника.
И вовсе не в хорошем смысле.
Понятия не имею, с чего вдруг хренов герой сменил гнев на милость и предложил ему разделить с нами трапезу — как по мне, Крэкстоуна стоило бы пристрелить.
— И куда вы направляетесь, салаги? — он игриво подмигивает блондинке, заставив ту вздрогнуть и сильнее прижаться к благоверному.
— В Сент-Джонс, — невозмутимо отзывается Торп, но боковым зрением я замечаю, что его правая рука лежит на деревянном прикладе винтовки. — Говорят, там есть город выживших.
— Кто говорит? — мужчина в очередной раз отпивает из фляжки и подозрительно прищуривается.
— Слухи ходят, — ну надо же, доморощенному лидеру хватает ума не раскрывать все карты перед первым встречным.
— Слухи по нашей земле не ходят уже давно, — ухмыляется Крэкстоун. — Только живые мертвецы. И никакого города выживших не существует, это полная хренотень.
— Почему вы так думаете? — в диалог вступает Бьянка, которая до этого помешивала варево на костре с самым непроницаемым видом.
— Я не думаю, девочка. Я знаю.
— Откуда? — не унимается Барклай.
— Потому что я там был, — Джозеф вдруг тяжело вздыхает и опять прикладывается к содержимому фляжки. Делает большой глоток, снова занюхивает рукавом куртки и выдерживает продолжительную паузу, прежде чем продолжить. — С год назад мы с моим приятелем Ноублом и его семьёй нашли послание в окрестностях Денвера. На стене церкви было написано, что на севере Колорадо принимают выживших… И координаты. Я отговаривал Ноубла, но он меня не послушал. Мы ехали несколько недель и добрались. И выжившие там правда были… Вот только не такие, как мы представляли. Слышали что-нибудь про горный Алькатрас?
Я молча киваю в ответ — в тюрьме Флоренс, носящей это прозвище, мой дядя отбывал второй срок за вооружённое ограбление банка. И даже его это место повергло в ужас.
— Когда началась эпидемия, заключённые сбежали оттуда и основали свою колонию, — продолжает Крэкстоун, уставившись тяжёлым взглядом в горящие поленья. — Вот только они никого не принимали. Они заманивали к себе таких же наивных салаг, как вы, чтобы обчистить их, прикончить и сожрать. Ноубла с семьёй убили мгновенно, а меня сильно ранили. Они думали, что я подох. Но я выжил и…
— Почему мы должны вам верить? — хренов герой резко перебивает ковбоя, и в его голосе неожиданно слышатся стальные интонации. Похоже, Торп до последнего готов защищать свою мечту о возможном спасении. Остальные же замирают с самым шокированным видом и недоумённо переглядываются.
— Могу доказать, — мимолётное выражение грусти на лице Крэкстоуна быстро исчезает, сменяясь прежней неприятной ухмылкой, больше напоминающей оскал. Он распахивает кожаную куртку и одним резким движением задирает вылинявшую тёмную футболку. На груди чуть пониже сердца белеет широкий рубец от глубокого ножевого ранения.
— Это ничего не доказывает, — Торп упрямо мотает головой. — Вам просто не повезло. Город выживших существует, и мы его найдём.
— Как хотите. Но в таком случае я вам не товарищ, — мужчина одёргивает футболку и поднимается на ноги, убирая фляжку обратно в нагрудный карман. Обводит нашу притихшую компанию долгим пристальным взглядом выцветших глаз и останавливается на хреновом герое. — Помяни моё слово, парень. Ты ведёшь своих людей на верную смерть.
Он уходит, не прощаясь — просто садится на свой Харлей, застёгивает куртку и нацепляет солнцезащитные очки в массивной чёрной оправе. А потом бьёт по газам и уезжает, оставив после себя лишь сизые клубы дыма и полнейшее смятение на лицах моих спутников.
— Не слушайте его, — угрюмо бросает Ксавье, забирая волосы в низкий пучок на затылке, и тянется к котелку над костром. — Давайте просто есть.
Скудная трапеза проходит в звенящей тишине, нарушаемой лишь лязганьем алюминиевого половника по дну походной кастрюли, клацаньем зубов моего пса и редкими порывами сухого ветра с юга.
Чета Петрополусов растерянно переглядывается и перешептывается вполголоса, Бьянка без особого энтузиазма пересчитывает патроны, Тайлер и вовсе отходит к машинам, поочередно открывая капоты, чтобы проверить состояние двигателей и прочих деталей.
Я же лениво почёсываю пса за ухом, пристально вглядываясь то в пламенеющие краснотой угли, то в нечёткую панораму низких холмов, виднеющихся через распахнутые ворота базы.
О словах ковбоя я почти не думаю — нельзя сказать, что его рассказ хоть немного меня впечатлил. Нет ничего удивительного , что на руинах агонизирующего мира вовсю процветает мародёрство и жесткость. Законы выживания суровы и беспощадны — либо ты, либо тебя. И даже если в Сент-Джонсе нас поджидает вовсе не колония выживших, а кучка обезумевших каннибалов, мы ещё посмотрим, кто кого.