В те времена жизнь была скучной. Из всех развлечений доступны были пьянство и женщины. Но так как в войске собрался народ, не обремененный семейными узами, то женщин в войске было совсем мало. А с хмельным питием стало еще хуже, потому что имевшиеся запасы выпили, а новых не добыли.
Так что нечаянное развлечение в виде драки за место вождя всеми было встречено с бурным восторгом. У каждого из соперников нашлись свои болельщики, которые немедленно стали заключать пари.
Пока народ веселился, соперники приступили к действу.
Вначале Отер и Унгнад, вооружившиеся топорами и щитами, словно встретившиеся петухи, прошлись по кругу, бросая друга на друга оценивающие взгляды.
Вид у обоих оказался настолько грозным, что у каждого в голове мелькнуло сожаление, что он ввязался в это дело.
Однако отступать на глазах войска было невозможно. Поэтому они начали громко угрожать друг другу лютой смертью и всячески оскорблять.
Тем не менее, несмотря на страшные угрозы, ни один из них не решался нанести первый удар. Первый удар в подобной схватке не давал никакого преимущества, и даже наоборот —- отразив его или уклонившись, противник мог провести ловкий прием.
Войско же от восторга ревело и стонало.
Отер подумал, что если он победит в этой схватке, то сделает все, чтобы глупые старые обычаи канули в лету. Ведь короли же не дерутся за трон в честных поединках. Правда, для этого надо стать королем.
На этом мысли Отера прервались, так как Унгнад все-таки решился первым нанести удар. Он замахнулся топором, метя в голову сопернику
Но топор оружие тяжелое, а потому медленное, потому свежему непугливому человеку уклониться от удара топора несложно.
Отер сделал шаг в сторону, и топор Унгнада пролетел мимо со страшным свистом. По инерции он потянул Унгнада за собой, тем самым заставив его подставить противнику незащищенный бок.
Отер немедленно этим воспользовался и нанес свой удар, метя в бок противнику.
Ему почти удалось попасть в бок сопернику, но Унгнад все же успел увернуться, и топор Отера лишь скользнул по стальной накладке на плече. Однако сила удара оказалась достаточной для того, чтобы парализовать руку Унгнада. Унгнад выронил топор и схватился за плечо.
Это вызвало новую волну восторга у зрителей.
Отер же, пользуясь слабостью противника, размахнулся для нового удара. Чтобы избежать этого удара, Унгнаду пришлось поспешно отступить.
— У-у-у! — разочарованно сказали зрители.
Но короткая передышка вернула руке Унгнада возможность двигаться, и он выхватил меч и кинулся на соперника.
Болельщики радостно улюлюкали:
— А ну-ка поддай ему, Унгнад!
Болельщики Отера, в свою очередь, дали совет:
— Урмянин, дай ему в рыло рукояткой топора! Бросай топор и берись за меч!
Меч быстрее топора, поэтому Отер отбросил топор в сторону, вытащил из ножен меч и бросился на Унгнада.
Соперники встретились с таким страшным лязгом, что другие зрители — вороны, облепившие ветки деревьев, взлетели с паническим карканьем и массированной бомбардировкой окружающей местности извергнутым пометом.
Чего испугались вороны на самом деле, никто не подумал.
Зато князь Вяйнемяйнен изливал потоки страшной ругани — на ворон, выдавших приближение его войска к лагерю противника.
Но схватка продолжалась, и потому никто не обращал внимания на приближающееся войско карел.
Схватка продолжалась. Хоть и силен был Отер, но и Унгнад был не промах.
Они усердно махали мечами с полчаса, затем движения замедлились, еще спустя некоторое время они почувствовали, что теряют силы, и уже, перед тем, как нанести удар, стали искать возможность отдышаться.
В минуту такого отдыха Унгнаду пришла в голову гениальная мысль — если на кону стоит жизнь, то стоит ли соблюдать правила приличия, придуманные каким-то глупцом? Побежденный умрет, а мертвые не могут жаловаться на коварство противника.
В голове Унгнада тут же составился план, и, следуя ему, Унгнад незаметно набрал в руку горсть песка, а когда Отер замахнулся для очередного удара, бросил песок ему в глаза,
Хитрость оказалась удачной, песок ослепил Отера на некоторое время. Не видя противника, он замер.
Это и надо было Унгнаду: ударом меча он выбил меч из руки Отера, а другой рукой вонзил кинжал в промежуток между стальными накладками на доспехах.
Рана оказалась болезненной, и Отер с диким воплем свалился на землю.
Примененный прием вызвал одобрение у одних болельщиков и возмущение у других. Так уж устроен человек, что чужие убеждения всегда вызывают желание дать по физиономии оппоненту особенно если он настаивает на своем мнении.