Путешествие, первое в моей жизни. Прошло легко. В мешках, что передал нам отец обнаружилась еда, нитки и игла, посуда и всякие мелочи. Этот мужчина явно знал, что можит пригодиться в путешествии.
Но когда мы прибыли через три дня, в город нас ждало разочарование. Враг уже захватил несколько сел и деревень в округе и городские стражники закрыли ворота, для безопасности. Двадцать три женщины и десять детей – девочки и мальчики до десяти зим – были брошены на произвол судьбы под каменными стенами Рингана.
- Впрочем, это даже хорошо. – Сказала мне мать и покинула караван. Не знаю, где она была и что делала, но к вечеру мы вновь пустились в путь. Редкие торговцы решили, пока не поздно, убраться от границы подальше, и захватили нас с материю с собой. Нам выделили место в телеге и теплое одеяло, одно на двоих. Еще мама принесла немного хлеба и молодого сыра – наши запасы мы уже истратили на половину.
Мама сказала, что лучше бы нам было двигаться на север. Как можно дальше от войны. Дорога, все еще размокшая, задерживала караван, что жутко пугало торговцев Они были рады ехать день и ночь, лишь бы убраться от границы подальше. Спустя время, мама продала нашего мерена. Лошадь все время шла на поводе за нашей телегой и спустя день купец предложил купить его, что бы менять лошадей и не останавливаться в пути. Мать согласилась.
Примерно трижды на своем пути мы заезжали в села. Жители, из которых остались только мужчины, не была рады чужакам, но разрешали подойти к колодцам и напоить лошадей. Еду нам никто так и не продал.
-Боятся голода. – вздыхала мама. – Скоро зима и неизвестно, смогут ли они что-то вырастить весной. Да и будет ли, кому выращивать.
Караван продолжил путь. И спустя две недели, как мы выехали Рингана, караван прибыл.
-Смотри, Лиззи, это Южная столица, Крисп.– рассказывала мать в перерывах на кашель. – Один из крупнейших городов на юге.
Крупнейший, но не безопасный. Хотя Крисп и называли «столицей», но это был лишь торговый город. Огромный, но, практически, не защищенный. Тут было множество огромных, в два или три этажа, магазинов и совсем крошечных лавочек. В одной из них мы продали часть лоскута, что были с нами. Тут же и закупили еды. Мне понравился город – огромный, шумный. В осеннем золоте Крисп блистал, словно и вправду позолоченный. Прямо на улицах крупные женщины торгвали пирогами: с ягодами, грибами или мясом, а дети предлагали букетики осенних цветов за медяшку. Мы пробыли здесь два дня, а потом матушка велела собирать вещи. И мы отправились дальше.
Теплая осень постепенно отступала. Теперь почти каждый день дул холодный ветер и мы с мамой, обнявшись, кутались в два наших плаща и одеяло, что мы сшили из совсем маленьких лоскутков, пока были в пути. Здоровье матери все ухудшалось. Она и так никогда не была крепкой женщиной, а путешествие ее совсем ослабило. Я тоже постоянно то чихала, то кашляла. Ночевать в повозке, на жёстких досках, а не на набитом душистыми травами матраце, было непривычно и неудобно. Еда была скудной. Хотя мы и пополнили запасы, мама не разрешала есть много, экономя.
-Потерпи, золотко. Дорога дальняя, а деревенские не всегда готовы делиться едой. Потерпи, родная.
И я терпела. Все чаще нам попадались деревни, где жители еще не бежали от напасти. Тут мать покупала продукты – то мешек картошки, по немного репы, то какого-никакого зерна. Есть это было, понятно, негде – на привале торговцы опасались разводить костры, что бы не привлекать внимание бандитов или солдат, спешащих на фронт.
Через месяц пути, мы добрались до Кирза. Небольшой город – крепость был окружен толстой и высокой стеной. Это внушало защиту. К тому же в городе расположился один из гарнизонов, что тоже служило гарантией спокойствия жителей. Но проблема северного горо была в другом – земля вокруг была бедной, урожай скурным. Пройдя по крошечному рынку, матушка только тяжело вздыхала, но покупала и муку, и горозх.. Здоровье ее совсем подкосилось. Мы сняли небольшую комнату на чердаке трехэтажного дома, и поселились там. Здесь был очаг с прочищенным дымоходом, поэтому можно было развести огонь и приготовить пищу . Только вот дрова тоже нужно было покупать или на рынке, или у соседей, если согласятся. Мать вздохнула, пересчитала деньги к кошеле отца, и к вечеру в углу комнаты ровными рядами были уложены тощие поленья.
-Послушай меня, Лиззи, солнышко. – как-то подозвала меня мать, пока я шила мешек для матраца. В последнее время она становилась все грустнее, часто вздыхала и с тоской смотрела в окошко куда-то вдаль. – Так получилось, что денег у нас с тобой теперь в обрез. Работу тебе врятли кто даст, но тетушка Руди, жена хозяина этого дома, посоветовала обратиться в гарнизон. Я завтра схожу, узнаю, что как. Поможешь мне?