Но даже в таком виде никто не брал меня в услужение. Мать запретила называть ее имя, и я представлялся просто как «мальчик Иллиз», не упоминая имени матери. Но тощая доходяга никому не была нужна. Даже те крохи, что мы получали у военных, были непозволительной роскошью теперь.
Последние гроши ушли на оплату жилья. Уже три дня, как мы сожгли последнее полено, и теперь, сидя в маленькой комнатушке, жевари размолотое зерно, запивая водой из колодца. Без тепла и еды матушка вскоре перестала вставать с кровати. Она почти не разговаривала, только хрипло дышала и постоянно заходилась жутким, лающим кашлем. Он особенно усиливался ночью, когда холод на тихих лапах пробирался под наши одеяла и заключал теля в ледяные объятия.
В одну из таких ночей мама и умерла. Накануне она почти не кашляла, лишь дышала тяжело, хрипло. Ярко алые губы ее были чуть приоткрыты. Волосы цвета золота разметались в разные стороны и сбились в колтуны. Я аккуратно расчесала их гребешком, что отец когда-то закинул в мой мешок, и легла к ней под бок, спать. Вскоре, она тоже затихла. Приобняла меня холодными руками и больше не просыпалась.
Зимой людей не хоронили. Сбрасывали в вырытую осенью яму, а по весне, когда сходил снег, пересыпали размокшие тела известью и закапывали. Священник коротко читал речитатив и на этом церемония похорон завершалась. Моя мама не была исключение.
После того, как тело закинули в заметенную снегом яму, я вернулась омой. Но дверь был закрыта. Хозяин посмотрел на меня, словно впервые видел, и сдал гвардейцам.
-Бродяжка какой-то, господа. – Говорил он, посматривая на меня искоса. – Тут женщина с дочкой жили, да смерли, вот, давеча. А тут этот. Вещи, говорит, забрать хочу. Тьфу!
На девочку я была похожа слабо – тощая от голода, невысокая, с короткими, перепачканными сажей волосами и в потрепанной одежке. Гвардейцы вывели меня из дома, завели в один из переулков и бросили там.
-Некогда нам со всякими бродяжками возиться. – Сплюнул самый молодой из них. – Попадешься еще раз – вышвырнем за ворота.
Зима уже перевалила за середину, но мать рассказывала, что на севере и весной лежит снег и хрустит мороз. А значит, у меня было еще два или три месяца до того, как придет весна, а с ней и спасительное тепло.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов