Разведка донесла, что деревня превращена в сильный опорный пункт. На ее восточной и северо-восточной окраинах имеются блиндажи с железобетонными колпаками, надолбы, или, как их называли, зубы дракона. Хорошо продумана и система огня. Все подступы искусно заминированы.
- Обстановка сложная. Идти в лоб, пожалуй, рискованно, - сказал гвардии майор Чирков.
- Зачем в лоб? А мы зайдем с запада и внезапно ударим, - поспешил высказаться гвардии майор Старостин.
- Этот вариант заманчив, но таит в себе большую опасность, - заключил я. Можем оказаться в тисках гитлеровцев. Мы с начальником штаба уже думали об этом.
Было решено атаковать деревню с фронта, тем паче что скрытно обойти ее с запада невозможно. Впереди пойдут танки Чиркова с автоматчиками на броне, а на флангах - два других батальона.
Танкисты Чиркова и автоматчики Старостина открыли огонь по зданиям, в которых укрылись фашисты. Начали стрельбу и танки 72-го тяжелого танкового полка, действующего вместе с нами.
Немцы, судя по всему, не намерены оставить занимаемые позиции. Они даже предпринимают контратаку. Батальоны Чиркова и Старостина попадают в тяжелое положение.
Старостин во весь голос командует:
- Приготовить противотанковые гранаты! Бронебойщикам бить по уязвимым местам! Пулеметчикам и автоматчикам отсекать пехоту!
Старостин подползает к пулемету коммуниста Пяткина, сам берется за рукоятки, посылает длинную очередь.
- Вот так их, Алексей Иванович, вот так! Пусть знают гвардейцев-челябинцев!
Из кустов появилась пантера. Жерло пушки перемещается справа налево. Гитлеровские танкисты не видят пулеметчиков. Они метят выстрелить в тридцатьчетверку. Возле Пяткина лежат две противотанковые гранаты. Комбат хватает одну из них и кидает в танк. Раздается взрыв. Фашисты ослеплены.
- Хорошо! На тебе в придачу! - И Старостин бросает под гусеницы еще противотанковую гранату.
Пантера завертелась на месте.
В психическую контратаку идут эсэсовцы. Цепь все ближе и ближе. Старостин встречается взглядом с комсоргом Доломаном, который ползет к соседнему пулеметному расчету.
- Евмен Михайлович, подымай свою комсомолию.
- Есть, товарищ гвардии майор!
- Вперед, за Родину! - крикнул комсорг и первым поднялся в атаку. За ним комсомольцы роты Ермакова. Фашисты дрогнули, их цепь изогнулась.
Контратака противника была отбита, но вперед мы не продвинулись.
- Жаль, в деревню не смогли прорваться, - сокрушался Старостин. - Но завтра обязательно ее захватим, товарищ комбриг.
На рассвете 31 января - повторная атака. Танки бригады рванулись вперед на большой скорости, начали теснить гитлеровцев, подступая все ближе к деревне.
- Наш танк уже прорвался в центр деревни! - с радостью доложил командир первого батальона Егоров.
- Кто же этот смельчак?
- Комсомолец Иван Романченко, командир экипажа Комсомолец.
Я хорошо знал этого рослого танкиста. К нам он прибыл осенью 1943 года. Родом с Полтавщины. Семнадцатилетним пареньком поехал работать в Кривой Рог, а осенью 1941 года вместе с заводом эвакуировался в Магнитогорск. Потом попал в бригаду, начинал службу заряжающим. Не раз отличался в боях, был награжден двумя орденами Красной Звезды и медалью За отвагу. Экипаж Романченко часто шел в голове колонны, в числе первых форсировал реки Чарна Нида, Пилица, Варта.
Теперь Иван Ефимович со своими комсомольцами первым прорвался в центр деревни. На пути его танк уничтожил бронетранспортер, расстрелял несколько автомашин с боеприпасами.
Завязалась дуэль с фердинандом. Романченко со второго выстрела подбил самоходное орудие. Из-за угла ударил фаустник. Тридцатьчетверка загорелась.
- Усольцев и Агапов, за мной! - крикнул командир механику-водителю и радисту-пулеметчику. - Надо сбить пламя!
Схватили брезент. Но из укрытий выскочили фашистские автоматчики. Романченко метнул в них лимонку. Несколько гитлеровцев замертво упали на землю.
Со всех сторон к танку приближались немецкие автоматчики. Иван Ефимович занял место в танке. Прильнул к прицелу. Очередь, вторая, третья. Уцелевшие фашисты отскочили назад.
Вот еще группа. Снова заговорил пулемет. Еще несколько врагов осталось на снегу. Гитлеровцы вроде бы приутихли. А танк пылает. Пламя лизнуло руки, дохнуло в лицо.
Романченко кричит товарищам:
- Гасите! Сбейте брезентом пламя!
В ответ - молчание. Только сейчас он понял, что остался один. Схватил брезент, начал сбивать пламя.
Из-за угла показалась новая группа фашистов. Комсомолец-гвардеец, будучи раненным, до последней минуты отбивался, пока не подоспела помощь.
Санитары уложили его на носилки. Заметив меня, с досадой сказал:
- Ребят жалко, погибли. И меня не вовремя.
- Вы герой, Иван Ефимович, много гитлеровцев уложили!
Танки вышли к восточной окраине деревни. Последовали одна за другой ожесточенные контратаки противника. Наткнувшись в центре на сильный огонь, немецкие автоматчики начали наседать на правый фланг, пытаясь отсечь нашу пехоту от танков.
К вечеру натиск ослаб, деревня Лампенсдорф оказалась в наших руках. Войска фронта завершили окружение города Штейнау и находящейся там группировки.
В тот день мы испытали еще одну радость: узнали, что нашей бригаде присвоено наименование Петраковской. Это - за участие в освобождении польского города Петркув-Трыбунальски.
Из разведданных, полученных из штаба корпуса, стало ясно, что противник срочно подтягивает крупные силы и намерен прорваться к городу Штейнау. Мы заняли оборону. Автоматчики зарылись в землю. Выгодные огневые позиции заняли танкисты. Противотанковые орудия расположили на танкоопасных направлениях.
Вскоре показались танки противника. Рота гвардии старшего лейтенанта Каширского первой приняла неравный бой. Противник пытался обойти танкистов с фланга и попал под огонь взвода гвардии старшего лейтенанта В. А. Крюкова.
В течение нескольких дней бригада стойко оборонялась, сдерживая бешеные атаки фашистов. Помнится, рота автоматчиков гвардии капитана К. Г. Салихова оказалась в очень трудном положении: на нее двигалось до десяти танков.
- Надо выстоять! - обратился коммунист к бойцам.
И выстояли! А тем временем другие части добили группировку врага в Штейнау.
Мы с боями пробиваемся на запад. Фашисты не сдаются. За их спиной Берлин, и они ожесточенно обороняются.
Впереди деревня Герцогсвальдау. Командир разведдозора гвардии лейтенант Иван Гончаренко доложил:
- Деревню обороняют танки и до батальона пехоты.
Целый день выковыриваем гитлеровцев. Дома кирпичные, даже сараи сложены из кирпича. Что ни дом, то огневая точка. К вечеру овладели деревней. Из леса появляются женщины. Они бегут нам навстречу.
- Наши, родные, освободители!
Подбегают к танкистам, целуют, плачут. Лица изможденные, на головах рваные тряпки, вместо платьев - лохмотья. Наперебой рассказывают о тех страшных муках, которые они испытали в фашистской неволе.
- Ой, дивчата, даже не верю, что побачу свою ридну Украину! - радостно говорит одна из женщин.
- Да, скоро вас отвезут на Родину, - говорит политработник Лурье.
Прошло еще несколько дней, и части нашего корпуса значительно продвинулись на запад. Наша бригада идет в передовом отряде корпуса. Немцам приказано до последней возможности оборонять город Любин, и они доставляют нам немало неприятностей.
Бригада повернула на северо-восток и, описывая крутую дугу, перерезала последние дороги отхода на запад подразделениям противника. Крупный гарнизон оказался в кольце наших танков.
С утра 11 февраля возобновилось наступление. Кругом густые леса, движемся по проселочным дорогам. Слева от нас обширное поле. Невдалеке от дороги обгорелые тридцатьчетверки, опрокинутые, с ржавыми колесами 122-миллиметровые гаубицы, приземистые самоходки СУ-76.
Откуда здесь советская техника? Подъезжаем к тридцатьчетверке. Башня опрокинута, на броне вмятины - следы артиллерийских снарядов. Порваны гусеницы, рядом валяются два катка. Мы с начальником штаба заглянули внутрь танка. На днище лежали два обгорелых трупа.
- Варвары, упражнялись по живым мишеням.
Мы оказались на испытательном полигоне. А потом мы увидели бараки, обтянутые несколькими рядами колючей проволоки. Перед нами лагерь военнопленных.