Пакс в изумлении обернулась к королю и взмолилась:
— Ваше величество, нет, ни в коем случае!
За ее спиной послышалось возмущенное шушуканье придворных.
— Я ведь не правитель! Я ведь и родилась-то не в благородной семье.
— Если боги выбрали вас паладином, то с какой стати я буду копаться в вашем происхождении? — Стоило королю заговорить, как все перешептывания придворных стихли. — Госпожа Паксенаррион, тяжкие испытания подтвердили, что вы достойны носить полумесяц Геда или корону — символ королевской власти. Но пока я являюсь королем Лионии, я приказываю вам обнажить меч, выкованный для наследника этого трона, и продемонстрировать нам, что ответят на это эльфийские заклинания.
Пакс оглядела зал, заметив, что большинство придворных глядят на нее с сомнением или даже с неприязнью. Вновь обернувшись к королю, она невесело сказала:
— Ваше величество, как паладин я поклялась следовать воле богов в первую очередь. Но ваш приказ не вступает в противоречие с нею. Поэтому… именем Великого Господина и его верного слуги, святого Геда…
Одним привычным движением Пакс выхватила клинок из ножен и подняла его над головой. Меч засверкал небесно-голубым светом, как это бывало всякий раз с тех пор, когда Пакс впервые взяла его в руки, сняв со стены в крепости герцога Пелана. Со всех сторон послышались изумленные возгласы.
Глава XVIII
— Ну что, видели? — чуть громче, чем раньше, даже с азартом в голосе произнес король.
Пакс только покачала головой, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Ваше величество, — обратилась она к королю, как только шум в зале начал стихать, — я все же осмелюсь возразить вам. Боюсь, ваш выбор наследника является неверным. Ничто во мне не говорит, что боги одобрили бы этот выбор. Я не могу принять ваше предложение. А что касается светящегося меча, то всем известно: клинки многих паладинов излучают свет, когда те достают их из ножен.
— Уважаемая госпожа, я согласен с тем, что скромность украшает человека, и тем более будущего правителя. — Король явно не хотел расставаться со своей идеей. — Вы же видите, что вы, несомненно, посланы богами, как идеальное решение нашей проблемы. Вы — паладин, а значит, вам неведомы недобрые помыслы. Вы паладин Геда — одно это успокоит наших союзников на западе и предупредит потенциальных противников на севере. У вас есть эльфийское чутье, и, насколько я могу судить, эльфы признают вас в качестве законного правителя. — Тут король внимательно посмотрел на Амбротлина. Тот церемонно поклонился и произнес:
— Паксенаррион действительно друг эльфийского народа. Как вам известно, ваше величество, мы, эльфы, не вмешиваемся в дела наследования трона и не считаем для себя возможным давать людям какие-либо советы в этом отношении. Но могу сказать лишь одно: если Паксенаррион взойдет на престол, эльфы возражать не будут.
Пакс бросила на Амбротлина суровый взгляд, пытаясь понять, что скрывалось за столь скупыми словами. Впрочем, лицо эльфа оставалось абсолютно непроницаемым.
— Но ведь я не принадлежу к королевскому дому Лионии, — продолжала настаивать она. — Я вообще не из этого королевства, во мне нет эльфийской крови, и я…
— Все это нам известно, но мы знаем и то, что вы храбрый воин, честный и надежный друг и к тому же обладаете всеми магическими способностями паладинов. Я думаю, это сослужит хорошую службу любому правителю. А что касается благородного происхождения, то… много ли толку мы все получили от того, что я принадлежу к древнему королевскому роду? — Эти слова король произнес устало и с горечью в голосе. — Правящий Совет при моем дворе вот уже два года не может решить вопрос с кандидатурой наследника. Я нашел человека, который подходит на эту роль лучше любого из предлагавшихся моими придворными. — Оглядев зал, король поинтересовался:
— Может быть, кто-то хочет оспорить мои слова, уважаемые члены Правящего Совета?
— По крайней мере не я, — быстро и, похоже, искренне ответил барон Хальверик.
Остальные придворные не столь активно, но все же высказали свое согласие. Лишь барон Бельварин, нахмурившись, спросил:
— А если она агент королевского дома Тсайи? Что вы скажете на это, ваше величество? Она же служила в роте этого… как его… Пелана. Он ведь герцог, титул которому дарован королевским домом Тсайи, так что я бы на вашем месте был поосторожнее.
— Чтобы паладин действовал как агент одного королевства в другом? — Королю явно казалась дикой сама эта мысль. — Бельварин, если она и действует по чьей-то воле, так по воле богов, а не правителей соседнего королевства.
Судя по выражению лица Бельварина, слова короля его не убедили, но формально барон выразил свое согласие кивком головы. Тогда король вновь обратился к Паксенаррион:
— Уважаемая госпожа! Перед лицом Правящего Совета моего королевства, при всех моих придворных и в присутствии представителей уважаемых эльфийских родов я прошу… я умоляю вас принять корону Лионии после моей смерти. Управлять королевством хуже, чем я, у вас все равно не получится. Но шутки в сторону. Я уверен, что, действуя в согласии с волей богов и руководствуясь своими убеждениями, вы будете править на благо нашего королевства мудро и справедливо. Это королевство, эта зеленая, покрытая лесами страна является сердцем союза четырех южных королевств. Если она рухнет, то злым силам откроется свободный путь в Тсайю, Прилит, не говоря уже о Стране Леса Великой Госпожи.
Пакс опустилась на колени:
— Ваше величество, я сожалею о том, что ваше королевство оказалось в такой серьезной опасности и что вам стало не по силам управлять им. Мне искренне жаль, что у вас не осталось наследника по прямой линии…
— Паксенаррион, кто-то должен взять на себя эту ношу, — мягко и в то же время уверенно сказал король, по глазам которого Пакс поняла, что боль снова начала мучить его. — Я прошу тебя: спаси мою страну… Никто больше не сможет… только ты… — Голова короля вдруг бессильно откинулась на подушку. Пакс физически почувствовала волну страха, пробежавшую по всем, собравшимся в Зале Листа.
— Ваше величество!
Пакс положила ладонь на руку короля и поняла, что не сможет передать умирающему даже малейшую частицу целительной силы. Прямо под ее ладонью еще живая кожа начала остывать и сохнуть, как застывающий на холодной поверхности свечной воск. До ее слуха донесся шелест ткани. Пакс оглянулась и увидела, что все в зале преклонили колени — все, даже эльфы.
Первым встал с колен и подошел к умершему королю Эскерьель. Осторожно приподняв голову усопшего, он вынул из-под нее капюшон церемониального плаща и накрыл лицо короля. Пакс увидела, что в глазах оруженосца стоят слезы. Он склонился над мертвым королем и внезапно встретился глазами с Пакс. В его взгляде она прочла одновременно вызов и восхищение.
— Дамы и господа! — медленно, сдерживая слезы, произнес Эскерьель. — Наш король умер. Он был… — На этом голос верного оруженосца сорвался.
— Наш король, — подхватил его слова Амбротлин, к удивлению Пакс сделав ударение на слове «наш», — был храбрым воином, мудрым и справедливым правителем. Мы скорбим о нем и будем чтить его память.
Все четыре оруженосца поднялись с колен. Вслед за ними встала и Пакс. Эскерьель уложил руки покойного на груди и обратился к придворным:
— Итак, наш король скончался. Перед смертью он высказал свое последнее желание. Разумеется, больше я не являюсь королевским оруженосцем. Я не вхожу в Правящий Совет. У меня нет никаких официальных прав. Тем не менее вы знаете, что я всегда сопровождал нашего короля, и он всегда… он всегда был необычайно добр ко г"гае. Позвольте же мне спросить всех присутствующих: согласны ли вы исполнить его последнюю волю?
— Я не вижу никаких других вариантов, — вставая с колен, сказал барон Хальверик. Остальные придворные тоже встали. — Более того, я считаю, что это лучший выбор, по крайней мере из того, что у нас есть. Так что… упокой Фальк душу нашего короля, нам не остается ничего иного, как исполнить его последнюю волю, высказанную при всех нас.