Гриша открыл рот, хотел возразить, потом закрыл. Сжал кулаки, разжал.
— Неправильно это, — сказал он. — Бросать тебя.
— Ты не бросаешь. Ты выполняешь задание. Делаешь очень важное дело. И не только для меня — для нас всех.
Он помолчал, потом кивнул.
— Ладно. Но если что…
— Ничего не случится. Всё будет хорошо. Как закончишь, жди в доме. Я думаю, что вернусь ещё до обеда. И у нас будут гости.
Гриша ошалело глянул на меня, но ничего не стал спрашивать. Он просто развернулся и пошёл к дому бабки. Быстро не оглядываясь.
— Всё правильно сделал, не нужно нам брать Косого с собой.
Я посмотрел на Куцего.
— Идём, нам надо выяснить всё в лавке. Если всё будет как надо — перебрать немного угля, пока не пришли вчерашние покупатели с листовками и не потребовали то, что мы им обещали.
Куцый удивился и не сдвинулся с места.
— Кость же сказал — привести меня. Если я не приду…
— Если ты не придёшь, Кость разозлится. Но если ты придёшь, он может тебя убить. Или покалечить. Или просто сделать заложником.
— Хочешь сказать, я тоже не иду? — спросил Куцый. — Ты будешь один?
— Кость пусть обломается, а со мной всё будет в порядке. Я иду на своих условиях и только так. Не волнуйся. Сейчас твоя задача — развить наш успех с угольщиком, если он согласится платить нам. А он согласится.
Куцый смотрел на меня, и в его глазах я видел уважение.
Угольщик ждал нас у лавки.
Он выглядел ужасно — мятый, невыспавшийся, с красными глазами и грязными руками.
— Я согласен, — буркнул он не здороваясь. — Полкопейки за мешок.
Я осмотрелся.
Рядом с лавкой стоял один перебранный мешок каменного угля. Ведро с бурым — почти полное. И кучка антрацита, совсем маленькая. И на расстеленной мешковине возвышалась гора неотсортированного угля.
— Вы сами перебирали ночью? — спросил я.
Угольщик кивнул, почесал пузо.
— Хотел убедиться, что это не сложно.
— И как?
Он только махнул рукой.
Я усмехнулся, посмотрел на Куцего. Тот стоял, открыв рот, и смотрел на мешки, на кучки, на ведро.
— Копейка за мешок, — сказал я.
— Чего! — угольщик развернулся и впился в меня взглядом.
— Вы на антраците заработали вчера восемь копеек за ведро. Мешок бурого, который получается после сортировки четырёх мешков — это три копейки. Три мешка чуть-чуть неполных, но потяжелевших, с каменным углём — по восемь копеек каждый. Это ещё в сумме двадцать четыре. Общий итог — тридцать пять копеек вместо шестнадцати, которые вы бы заработали без нашей помощи. То есть девятнадцать копеек чистой прибыли. Я прошу из них четыре. Вполне справедливо. Вы останетесь почти с двукратным выигрышем по сравнению с тем, что было. Сделка того стоит. Так что — копейка за мешок, иначе перебирайте сами. И я найду работников, если будет большой заказ.
Угольщик замялся.
— Как ты так?.. Эх! А не своруют?
— Я за них ручаюсь.
Он посмотрел на улицу — к лавке уже тянулись первые покупатели с листовками. Раннее утро, а народ уже шёл.
— Ладно, по рукам! — сказал он. — Копейка. Но если обманешь…
— Не обману, — ответил я. — Я посчитал, сколько вы набрали за ночь. Мешок каменного, почти мешок бурого, антрацит. Вечером заплатите за всё, что переберём за сегодня сверх этого.
Угольщик кивнул, зевнул.
— Ладно. Торгуй, — кивнул он Куцему. — А я спать.
И ушёл в лавку.
Куцый посмотрел на меня.
— Ты серьёзно? Как ты это всё посчитал-то? Он что и взаправду столько получит?
— Да, но не переживай и не считай чужие деньги. Наших нам хватит. Пока. А там посмотрим. Смотри за лавкой, пока я не вернусь. Если будут вопросы — отвечай. И перебирай уголь, пока нет покупателей. Бурый — отдельно, каменный — отдельно. Антрацит — в ведро. Цены помнишь?
Куцый кивнул.
— Будь осторожен, — произнёс он, когда в проулке появились двое.
Я узнал их. Они были с Бивнем вчера. Те, что смотрели, как Бивень душит Куцего, и не вмешивались. Те, что видели, как я разделался с их боссом. Интересно, а где он сам?
— Огрызок, — сказал один из них, — пора.
Глава 21
Я пошёл вслед за гонцами. Но они почти сразу остановились как вкопанные, оглянулись, заметили, что Куцый не двинулся с места.
— А он чего? — спросил один, тот, что постарше, с обветренным лицом. — Специальное приглашение нужно?
Куцый стоял у мешка с углём, сжимая в руке кусок антрацита, и смотрел на меня. В его взгляде был вопрос, но я давно уже всё решил, и, как мне казалось, доходчиво объяснил свою позицию.
— Он никуда не идёт, — сказал я.