— Будь с ними построже, — посоветовал я Бивню. — Займи чем-нибудь. Главное на улицу не выпускай.
Эти мелкие умели работать, икать, собирать, наверняка даже попрошайничать, но едва у них выдался свободный момент, как выяснилось, они знали, и как беситься. Я улыбнулся. Какой бы тяжёлой ни была их жизнь, в ней всё равно найдётся место проказам. В своём мире я сталкивался немного с другой ситуацией. Там ко мне приходили трудные дети, у которых, тем не менее, была возможность видеть другую жизнь. Здесь же, жизнь беспризорника — единственное, что они видели. Им не с чем сравнивать, а оттого, кажется, что всё нормально, всё так и должно быть и нечего переживать.
Ладно. Я отогнал мрачные мысли. Так и в депрессию недолго скатиться, а у меня дела.
Мы с Куцым вышли на улицу, и он тут же облегчённо выдохнул. Похоже, и его утомил этот детский сад. Но ничего. Как только появится работа, мелюзге будет куда направлять неуёмную энергию. Маленький организм быстро адаптируется. А тут мы их вчера ещё и накормили. Пусть не сыто, но, видимо, достаточно, чтобы появилась силы на игры.
— Мастер у себя? — спросил я Куцего, чтобы поскорей перейти в деловой настрой.
Тот кивнул.
— Он живёт в лавке, где ж ему быть.
Я посмотрел вверх.
Между крыш домов виднелось серое небо. Сплошной слой облаков плотно закрывал встающее где-то за Стеной солнце, равномерно размазывая свет по свинцовому покрывалу. Будто из-под тонкой ткани смотришь. Не видно ничего вверху, и лишь можно угадывать. Где чуть светлее — там солнце. Где темнее — там его нет.
Надо бы узнать местное время, настроит часы и хотя бы быть в курсе, который час. При такой облачности даже время суток не всегда угадать можно. Особенно если поспать днём. Встанешь — и непонятно проспал ночь или всё ещё вечер.
Но сейчас никаких сомнений не было. Раннее утро. Ещё холодно после морозной ночи, ещё исходят дымками чёрные трубы на домах — ночью топили печи, чтобы согреться, а может, утром, чтобы приготовить еду.
Улицы были пусты, но я видел, что там, куда выходил проулок, кто-то открывал ставни, зажигал внутри помещения бледный свет. А масляные фонари, наоборот, уже погасли, израсходовав весь запас залитого в них с вечера топлива.
Лавка угольщика оказалась уже открытой. Сам мастер сидел на ступеньках, похоже, ждал именно нас.
Едва мы появились, он вскочил и сделал несколько торопливых шагов туда-сюда вдоль витрины. Я не помню, чтобы окна были отмыты так, что за ними виднелись несколько вёдер угля. Причём в каждом разный сорт. Похоже, угольщик воспрянул духом и выставил свой товар напоказ.
— Чего так поздно? — всё же недовольно произнёс он.
Но я видел, что недовольство напускное, а он рад меня видеть. Может, боялся, что не приду?
— Как торговля? — спросил я по-деловому.
— Вчера шла. Если бы не тревога, отлично бы продали. Олух-подмастерье, конечно, так себе работает. Руки у него сам знаешь откуда растут, но всё равно умудрился несколько мешков перебрать и продать.
Куцый довольно хмыкнул, похоже, из уст мастера эти слова звучали, как похвала.
Я ждал.
Угольщик вдруг словно бы спохватился, засуетился.
— Вот, — он достал из кармана и протянул мне две монетки по две копейки каждая. — За четыре мешка.
Я глянул на Куцего, тот кивнул.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Всё устраивает?
— Да, — ответил угольщик. — И это… ещё… кузнец приходил.
Этого я и ждал, но сделал лицо максимально непроницаемым. Не стоит показывать огромной радости. Сначала надо выяснить, какой будет заказ.
— Предлагает покупать шесть мешков каменного угля в день и мешок антрацита для особых заказов. Каждый день! Представляешь?
Вроде и радовался угольщик, но говорил это так, словно было ещё какое-то НО.
Я выжидающе не него глянул. Он стоял и чесал затылок.
— Тут такое дело, в общем, он скидку хочет… на объём.
— И сколько?
— По шесть копеек за мешок и столько же за ведро антрацита.
Чего-то такого я и ожидал. Но если за антрацит ещё ладно. Я и так понимал, что слегка заломил цену изначально, но мешок отборного каменного угля за 6 копеек…