— Не знаю. Просто ведро стояло у лавки, я отвлёкся, а потом повернулся и оба-на! Ведро тю-тю.
Я развёл руками, наблюдая, как меняется выражение лица патрульного. Когда преступник не имеет даже описания, найти кого-то нереально. А за ведро угля, пусть и антрацита, скорее всего, никто и пальцем не пошевелит. Но мне сейчас это было неважно. Главное, что патрульный мгновенно «скис». Я буквально слышал его мысли: переться куда-то, разбираться, потом ещё море бумажек заполнять…
— Я сам бегу в отделение городской стражи. Мастер поручил заявление подать.
— А-а-а, — с облегчением протянул патрульный. У него явно свалилась гора с плеч.
— Не подскажете, где ближайшее отделение? Боюсь заплутать.
— Конечно — конечно, — тут же быстро заговорил патрульный. — Грязная улица десять. Это там, — он указал направление, — на втором перекрёстке налево, через мостик и снова налево. Увидишь вход с двумя фонарями. Там обычно кто-то дежурит. Спросишь — подскажут.
Как раз в этот момент тётки скрылись за поворотом. Именно там, куда указывал патрульный. Отлично. Даже если я чуть упущу их, я знаю, куда они идут, и мне не придётся искать.
— Спасибо! Я побежал тогда.
— Беги-беги! Да поторопись! — всё ещё не веря, что так легко отделался, подбодрил меня патрульный.
Я сорвался с места и рванул к перекрёстку. Теперь на меня уже никто не смотрел косо. Все, кто был рядом, видели, что я говорил с патрульным, и он мне указывал в ту сторону. А сейчас я нёсся в том направлении, значит, имел право.
До поворота я долетел, будто у меня отросли крылья. Свернул.
Тётки перебирались через горбатый мостик, украшенный кованными перильцами. Здесь район был побогаче — ни заброшек, ни заколоченных окон.
Я сунул руку в карман, нащупал монетку — 2 копейки. Это половина того, что у меня было. Но если потребуется, ради безопасности я пожертвую и всей суммой. Главное, чтобы всё получилось.
Отсюда я неспешна пошёл следом. Сейчас снова не нужно было привлекать внимания окружающих.
Тётки шли точно туда, где, по словам патрульного, находилось отделение.
Через мостик и налево. Свернув в переулок, я как раз заметил, как они входят в дверь.
Так. Не спешить. Не паниковать. Действовать строго по плану.
Я подобрался к входу. Вопреки словам патрульного у входа никто не дежурил. Так, соберись! Отдышись! Как же страшно заходить внутрь. Да, полиции я никогда не страшился, но и беспризорником не был. Сейчас, конечно, мой вид легко можно было выдать за подмастерья угольщика, чем я уже воспользовался. Если что, тётки как раз и подтвердят, что я был у лавки. Что косвенно играет в мою пользу. Главное, вести себя уверенно.
Я зажал монетку в кулаке и шагнул внутрь.
— Вы записали адрес дома? Точно? Уверены? — отчего-то очень эмоционально спросил пухлый дежурный за стойкой у стоящих напротив него тёток.
В жарко натопленной маленькой комнате кроме этих троих никого не было. Узкая стойка, которую можно обойти с двух сторон, три стула, и дверь за спиной дежурного. Чернильница с перьями, да кипа чистой бумаги на стойке. Свет падал сквозь плохо вымытое окно, а в углу нервно светила керосиновая или масляная лампа.
— Конечно, господин, конечно, — наперебой затараторили тётки.
И вдруг резко замолчали, заметив меня.
— Простите, сударыни, — тут же обратился я к ним, сориентировавшись на месте. — Это ведь вы только что были у лавки мастера-угольщика?
Тётки переглянулись.
— Ну… — протянула сутулая.
— Я подмастерье. Вы могли меня там видеть.
На лицах я различил узнавание, но они отчего-то сомневались. Может, потому, что не видели, чтобы я общался с покупателями.
— Мой коллега — второй подмастерье работает с клиентами, а я присматриваю за товаром. Пока учусь.
Обе тётки выдохнули свободней.
Краем глаза я видел, что дежурный внимательно меня слушает, но смотрит с подозрением. Оглядывает меня с ног до головы. Как бы невзначай я разжал одну ладонь и повернул так, чтобы ему точно было видно, что я по локоть в угле. Кажется, это сработало. Его лицо заметно расслабилось.
— Мне кажется, вы обронили деньги, — произнёс я, протягивая ладонь тёткам.
Они с сомнением посмотрели на двухкопеечную монету.
Я прекрасно понимал, что это мелочь, но… Та, что была в платке, вдруг принялась хлопать себя по карманам, словно и впрямь могла что-то обронить. Я про себя улыбнулся, подошёл ближе.
— И впрямь, — затараторила она. — Кажется, у меня были деньги в кармане.
Она демонстративно вывернула карман, который оказался дырявым.