— Ах, батюшки, точно. Выпала.
Дежурный заулыбался.
— Вот, достойный молодой человек, честный. Вот с кого надо брать пример нынешней молодёжи!
Говорил он это с таким пафосом, что сутулая тётка сморщилась, словно у неё свело челюсть. Вторая же цапнула с моей ладони монетку и тут же сунула её в другой карман, в котором явственно звякнула медь. Но мне было не до того.
Пока дежурный продолжал петь дифирамбы ответственным подросткам, которых сейчас очень не хватает на улицах, я сунул руку сбоку стойки и схватил листок, который заприметил до этого. Сверху значилось «заявление». А во вписанном от руки тексте я успел разглядеть слово «Сальный».
Листок я тут же прижал к спине и попятился.
— Как же хорошо, что вам вернули деньги! — произнёс, сияя словно начищенный самовар, дежурный. — Вот так не любят люди ходить к нам. Думают, тут только плохое случается. Ан, нет… Вот, сударыня. Приходите почаще.
Тётки, совсем ошалев от происходящего, начали пятиться к двери. Я выскочил из отделения первым и, молниеносно скомкав листок, сунул его под куртку. Следом вышли тётки. Мрачно глянули на меня и пошли. Та, что забрала мою монетку, пробурчала что-то похожее на «Спасибо».
Я отдышался. Уф-ф! Кажется, всё получилось. Вряд ли дежурный запомнил адрес, а, соответственно, не пошлёт туда патруль. А так как нет заявления, то и нет основания действовать.
Тётки скрылись за углом, а я отёр вспотевший лоб рукавом, потом сообразил, что только размазал угольную пыль, нашёл участок одежды почище и протёр лицо. Взглянул на небо. Светло-серое пятно висело в зените. Похоже, сейчас что-то в районе полудня. Ещё успею сходить на рынок. На две копейки много не купишь, но я постараюсь потратить их с умом.
Аркадий Петрович провёл пальцем по скруглённой грани новой сияющей начищенной латунью табличке. Её принесли только вчера, и он ещё не успел привыкнуть к тому, что она стоит на столе.
«Декан факультета силовых методов: Горчаков Аркадий Петрович»
Есть чем гордиться. Особенно ему… При этой мысли Аркадий Петрович чуть поморщился. Воспоминание явно было ему неприятно.
В дверь постучали. Тихо, подобострастно.
— Господин, к вам посетитель, — хорошо поставленным голосом подчинённой произнесла секретарь.
Её симпатично личико мелькнуло в щели между массивной створкой тёмной от времени двери деканата и совсем недавно выкрашенным косяком.
— Кто? — коротко спросил Аркадий Петрович.
— Господин Серов Александр Савельевич, замначальника городской стражи.
Аркадий Петрович прекрасно знал, кто это. Невысокий, лысоватый, вечно недовольный чиновник. А по совместительству его бывший сокурсник.
— Впустите.
Личико исчезло, и через пару секунд вместо него появилось широкое, раскрасневшееся с холода лицо старого знакомца.
«Раздался в щеках. Не следит за собой. В патрули не ходит»
— Приве-е-ет, дорогой! — переводя дух, протянул Александр Савельевич. — Как сам?
Аркадий Петрович такой фамильярности не любил с тех пор… как… Он промолчал, провёл пальцем по табличке на столе, словно указывая на неё.
— Знаю-знаю! Большим человеком стал! И до того был… кем? Замдекана? Тоже должность не на полу валяться.
Аркадий Петрович чуть поморщился.
— Присаживайся, — стараясь говорить вежливо, Аркадий Петрович почесал шрам на щеке. Ноготь зацепился за тонкую полоску ороговевшей кожи, причинив лёгкий дискомфорт.
— Так и не свёл? — поинтересовался Александр Савельевич.
— Нет.
— А чего так? Понимаю… дела, всё дела. Должность принять… награды всякие… А чего такой смурной, Аркадий Петрович? Не доволен назначением?
— Я всем доволен. Но ты прав. Дела-дела. Всегда не хватает времени.
— Вот! А я о чём! Нам, чиновникам, вообще некогда собой заниматься. Да и вам, начальству, не разгуляешься. Дел на нас столько навешают, а потом ещё и требуют.
Эта манера говорить обо всём и ни о чём, раздражала Аркадия Петровича больше всего в Александре Савельевиче, но он терпел. Не просто так этот человек пришёл к нему через пару дней после назначения. Они не виделись почти год, с прошлой встречи выпускников, и ни разу Александр Савельевич не изъявлял желание встретиться. А тут… явился и не затыкается, словно они закадычные друзья. Да, какие они друзья? Такой, как Александр Савельевич, никогда бы не стал дружить с Аркадием Петровичем. От этой мысли он снова поморщился.
— Чего кислый такой, Аркадий Петрович? Зуб болит? Так вылечил бы! Ты ж стезевик! Какой? Четвёртую ступень взял? Крона! Молодца! Лучший из нас! Достойный.