— Н-да… — задумался Бивень, — караваны сейчас редкость. А то могли бы неплохо подзаработать в такие дни.
Мне хотелось сказать ему, что больше мы не будем воровать, ведь у нас теперь есть работа. Но решил пока не лезть со своими наставлениями. Одно дело говорить об этом Грише и Куцему, которые уже мои ученики и Мотивационный резонанс, пусть и в пассивном варианте, на них действует, а другое такому, как Бивень. Он молодец, конечно. Хороший пацан, но у него жизнь сложилась так, что воровство не такой уж большой порок, когда речь идёт о выживании.
Бивень немного помолчал. И вдруг продолжил:
— А знаешь, Огрызок. Мне кажется, что караванов меньше стало не оттого, что зверь расплодился и на город прёт. А оттого что чиновники наши жадность свою так показывают. Раньше оно как было? С другим городом торговали, оттуда что-то привозили, туда продавали, а сейчас не привозят ничего. И людям приходится покупать, что здесь производят. А цены кто диктует?
Я заворожённо смотрел на разглагольствующего Бивня. Наверное, я бы нервно рассмеялся, начни он мне сейчас излагать основы классового неравенства и капиталистического устройства общества. Но он лишь сказал:
— Цены устанавливает тот, кто власть имеет. А власть она не только в кулаке, она и в ресурсах. Кость говорил, что караванов не стало потому, что дорого нынче охрану содержать. Стража городская свои цены ломит, условия диктует. А на дальних дорогах за стеной там всё просто, без охраны не пройдёшь. Звери там, разбойники. А, как по мне… кто узнает, если стражи сами караван и разграбят? Никто. А скажут, мол, зверь напал. Вот.
Интересная позиция у Бивня. Ничего не скажешь. Конспиролог из него доморощенный отличный бы вышел. А может, и прав он. Не мне судить. Я тут вообще новенький.
Ладно. Такие разговоры хорошо подходят для посиделок за столом в крохотной кухне под рюмочку чая. Но у нас сейчас другие заботы.
Если у котельников нет другого убежища, то надо прорабатывать вариант с продажей праностока. Может, Бивень и не вхож в высшие круги общества, но он явно общался в другими беспризорниками, а это, полукриминальная сеть в городе, как я понял. Может, сможет Бивень найти каналы сбыта.
И вдруг в голове что-то щёлкнуло.
Так бывает. Думаешь и говоришь об одном, а потом вдруг вспоминаешь совершенно другое. Вот и я сейчас понял, откуда мне знаком «факультет силовых методов». Ведь знал же, что знакомое есть в этих словах.
Не многое я успел прочитать в дневнике Наставника, но про факультет этот он писал. Не то он там преподавал, не то учеников своих туда пристраивал. В общем, было о нём, было. Как пить дать.
— Слушай, Бивень, а Кнут не сказал, как стезевика того зовут? Может, помнит из заметки?
Бивень задумался, даже затылок почесал и подбородком туда-сюда подвигал.
— А давай у Кнута и спросим, — наконец предложил он. — Кнут первым сегодня дежурит. Не спит, значит.
Мы друг за другом, стараясь не шуметь, спустились по лестнице. Кнут сидел у камина и меланхолично ковырял тонкой длинной щепкой угли. Слабые отсветы создавали багровый румянец на впалых щеках, зато в глазах отражались и плясали весёлые искорки.
— Слышь, Кнут, — шёпотом позвал Бивень.
Кнут обернулся.
— А как типа этого зовут? Ну, приходил который.
— Стезевик? — удивился Кнут.
— Да, не-е-е, имя? Мож, помнишь? Огрызку надо.
Кнут отчего-то слегка засмущался, и если бы не свет камина, то я решил бы, что он покраснел.
Кнут поднялся, принялся искать под кофтой, затем коротко фыркнул, словно что-то вспомнил и достал из кармана штанов смятый и сложенный в несколько раз обрывок газеты. Аккуратно развернул его.
— Вот.
Протянул мне.
На тонкой серой бумаге значился заголовок: «У факультета силовых методов новый декан». Ниже расположился, весьма потёртый оттиск гравюры, где знакомый мне стезевик стоит в компании весьма симпатичной молодой женщины.
— Ты не подумай чего, Огрызок. Просто дама понравилась. Захотелось на память оставить.
Но мне на эту дамы было глубоко пофиг, потому что в тексте я выискивал имя. Бежал по мелким строкам торопливым взглядом. Искал и боялся найти. Отчего-то мне подумалось, что там будет написано Розанов Пётр Семёнович. И значит, я ошибся, а стезевик реально хозяин дома. Но нет. Такого имени не значилось, зато было другое. Горчаков Аркадий Петрович.
Этого имени не было в дневнике. Разве что…
Меня в третий раз за вечер прошиб холодный пот.