— Стойте! — всё же крикнул я, так, для профилактики.
Я понимал, что интересен ему и с каждой минутой всё больше. Так что… все эти замахи, выкрики… и прочие атрибуты конфликта были скоре декорацией разговора. Ну, вот такой сложился стиль общения.
— С чего бы мне останавливаться? Это мой дом. Я пришёл, а здесь вор. Имею право! Да, меня вообще никто ни о чём не спросит! Тем более, ты беспризорник.
— Ваш наставник спросит.
Аркадий Петрович так же резко, как вскочил, опустил руку и уселся обратно, у него словно ноги подкосились.
— Наставник… — пробормотал он. — Спросит ли?
Он вдруг склонил голову, опёрся лбом о ладонь.
Ох, что-то неладное у них было. Не знаю что, но я чувствовал уязвимость Аркадия Петровича, когда речь заходила о его Наставнике — Петре Семёновиче Розанове.
— Откуда информация?
Теперь он спрашивал спокойно. Ему действительно было интересно.
— Читал, — ответил я.
— В газетах такого не пишут.
— Я расскажу, но нам нужно договориться.
Я понимал, что хожу по краю. Аркадий Петрович может просто послать меня подальше, подняться на второй этаж и найти дневник. Я его не прятал. Просто оставил на тумбочке. Я прочитал всё, и для меня в тех записях больше ничего не было. Если только не считать странным перемещения закладки. А вот для ученика… особенно, завладевшего домом наставника, они могли представлять какую-то ценность. Наверное, я мог бы припрятать дневник и потом выменять его на что-то полезное, но я не любил брать чужие вещи.
— О чём нам договариваться? — удивился Аркадий Петрович. — Я дал вам сутки, и вы съехали. Я получил, что хотел, и не собираюсь вас преследовать, хоть и мог бы… с выгодой для себя.
Я так и не понял, в чём его выгода. Он не объяснил, снизойдя в прошлый раз до ответа лишь на часть вопроса. А потому я решил спросить ещё раз. Чем чёрт не шутит, вдруг ответит.
— Так в чём выгода? Почему вы мне об этом говорите второй раз, словно тыкаете мне этим. Мне кажется, нормальные люди вообще не должны сдавать кого-то, кто не совершил преступления.
— Ну, во-первых, я уверен, за вами тянется след и немаленький. Вот это пальто. Точно не твоё, но ты его носишь.
— Мне его дали на время, — произнёс я быстро, чтобы не сбить его с мысли.
— Допустим. Но думаю, есть много чего ещё. Не поверю, что вы зарабатываете деньги. Скоре воруете. И это…
— Мы зарабатываем, — на этот раз я перебил его основательно.
Не люблю, когда на нас наговаривают. Да, раньше наверняка Огрызок и воровал, но с тех пор, как я оказался в этом теле… Разве что донесение городской страже стянул. Но ценности в нём ноль.
— Удивительно, — Аркадий Петрович сделал паузу. — Ты поражаешь меня всё больше и больше.
Я пожал плечами.
— Ладно, — продолжил Аркадий Петрович. — За поимку беспризорников Рекрутским корпусом назначена награда. Кто сдаст хоть одного, получит приличную сумму.
— Это чёрными, что ли? И насколько приличную?
Аркадий Петрович приподнял бровь и рассмеялся.
— Что, решил своих сдать? Уверяю, на дом не хватит, но с полгода сможешь пожить припеваючи.
— Не интересует, — отрезал я. — Просто было интересно сколько для вас «прилично».
Он снова помолчал, рассматривая меня.
А меня реально задело. Я был готов взорваться. Когда в своё время в моём мире, мне предложили двухкомнатную квартиру, чтобы я тренировал подростков для одной, скажем так, группы заинтересованных лиц, я отказался. Нажил себе проблем на ближайшие полгода, потом серьёзные ребята успокоились, найдя похожую секцию борцов, но я не продал своих, хотя жил небогато. И сейчас не сдам!
— Экий ты идейный, — усмехнулся Аркадий Петрович. — Думаешь нет цены для тебя?
Я молчал. Наверное, у каждого есть цена. Наверное, она есть и у меня. Просто я бы предпочёл никогда её не узнать. Цинично? Да. Но честно.
— Ладно. Мы отошли от темы, — чуть недовольным голосом продолжил Аркадий Петрович. — И ещё раз. Откуда узнал про меня столько всего?
— И снова, сперва — договор.
— Что нужно?
— Пока я не найду приличное место, мои ребята должны где-то жить. Этот дом — отличное решение. Со своей стороны гарантирую чистоту и порядок.
Он выслушал меня не перебивая, почесал подбородок.
— А может вас ещё в моей квартире поселить? Ближе к центру, чистые улицы, народу много, есть, где делишки свои проворачивать. А?
— Центр не интересует. Шумно, галдёж, толкотня. Мешает заниматься спокойно. Нет. Окраина меня вполне устроит. К том уже мы тут уже привыкли.
Аркадий Петрович прыснул от смеха.
— Слушай, я бы тебя к себе в училище записал, будь ты чуть постарше и будь у тебя родители. Дерзкий, на Стезе уже стоишь плотно. Смелость, конечно, с глупостью граничит, но порой, это даже хорошо.