— Так в чём дело? Запишите, — с вызовом произнёс я.
— Родители… это важно.
— Вам же их отсутствие не помешало?
Он снова на меня смотрел изучающе. И так было ясно, что я знаю, но каждый раз это его задевало.
— Давай больше не будем об этом, — он вздохнул. — Дом значит… сколько по времени?
Я про себя немного порадовался. Да, в запасе у меня ещё было предложение аренды с оплатой праностоком, но я рад, что до того не дошло. Кристалл был мне интересен и самому. Я пока мало что знал о праностоках, так что лишним не будет.
— Пара месяцев. Может, три, — сказал я наугад.
Не то, чтобы я серьёзно рассчитывал здесь столько пробыть. Нам всё равно придётся искать что-то побольше. Как минимум нужно место для занятий. Здесь же было только для сна и прочей жизни.
— А что ж не на год? — усмехнулся Аркадий Петрович.
— Можно и на год договориться, если вам так проще. Но съедим мы, как найдём что-то побольше.
— Расширение жилплощади планируете, значит? Надеетесь ещё какой-нибудь дом захватить?
Его явно забавлял разговор. Он даже шутить начал.
— Посмотрим, но это наше дело.
— Конечно — конечно. Не лезу.
Он немного помолчал, словно раздумывая, но я видел, что он согласен. Ему было нужно от меня признание, откуда я всё узнал. Интересно, если я совру и скажу, что просто слышал слухи? Он взбесится и выгонит? Он вообще предполагает что-то или действительно готов сделать это только за ответ? Сдаётся мне, что он знает. Просто ему нужно не спугнуть меня. И это слегка настораживало. Чёрт! Нужно было лучше готовиться к переговорам. Привык, что могу выехать на разговоре. А подстраховаться и спрятать дневник? Пусть не забирать его, просто убрать в шкаф, чтобы с ходу в глаза не бросался.
Но с другой стороны, если знает о дневнике, почему просто не поднялся и не поискал? Ладно. Каждая сторона в переговорах делает свои ошибки, и из них складывается канва договорённости.
— Значит, согласны? Три месяца.
— Хорошо, — кивнул Аркадий Петрович, но тут же замолчал. — Будь ты обычным пацаном, давно бы выпорол и к родителям отправил. Но так… Ладно. Так… в общем, теперь твоя очередь говорить.
Видимо, я надавил на нужную точку. Не знаю, что именно сработало, но главное, он согласился. Вот только вопрос: надо как-то скрепить договор? А то каждый может быть хозяином своего слова. Как дал, так и взял обратно. Вот только не идти же нам сейчас к нотариусу…
Да, доверия у меня к Аркадию Петровичу не было, но как я мог себя обезопасить? Например, взять расписку? Ага, и что мне с ней потом делать? В суд идти? Да и откуда я знаю, имеет ли здесь бумажки хоть какую-то юридическую силу. Да, заявление страже писали на бумаге, но кто знает.
— Мне что, тебе разрешение написать? — вдруг спросил Аркадий Петрович, верно истолковав моё молчание.
— Напишите, — тут же согласился я.
Если он сам заговорил об этом, значит, бумага хоть что-то да значила. Удастся мне с ней доказать что-то или нет, дело десятое. Она в первую очередь будет значима для него самого. По крайней мере, я в это хотел верить.
— Перо, бумага?
Он смотрел на меня чуть с издёвкой. Явно думая, что у меня нет ни того ни другого. Впрочем, так оно и было. Хотя…
Я полез под пальто, нашарил заткнутый за пояс сложенный вчетверо листок — заявление тётки. А ведь я его даже не читал. Так и таскал с собой. Хорошо, что не выкинул.
— Вот бумага.
Я протянул лист, распрямив его, держа текстом вниз.
Аркадий Петрович принял его, с сомнением перевернул.
— Перо тоже найдётся?
— А как же!
Я подошёл к камину, нашёл там не до конца сгоревший прутик. Не перо, конечно, но писать можно. Если что, у меня таких ещё ворох.
— Ого! — воскликнул Аркадий Петрович.
Я думал, он так реагирует на мою идею, оказывается, он читал заявление.
— Так вот, куда оно делось! Одного ты не учёл. Было и второе. — Он рассмеялся. — Но, да ладно, оно попало ко мне, считай, тебе повезло. Что там у тебя?
Он уставился на палочку в моей руке.
Я подошёл и поставил крестик на бумаге. Обугленный конец был довольно тонким. Если писать крупно, легко можно разобрать.
— Хитёр, — покачал головой Аркадий Петрович. — Ладно, давай.
Он забрал импровизированный карандаш и принялся писать. Я читал, заглядывая со спины.
«Сим я, Горчаков Аркадий Петрович, родившийся 20-го числа, месяца Сечень, года 124-го Эры Изменения сообщаю: разрешаю быть в моём доме по адресу третий Сальный переулок, дом № 8…»