Да, уж… Видела она меня, конечно, но надеюсь, не вспомнит.
— Будто бы ты с внуком моим учился? В училище?
Я молчал. Марфа незаметно толкала меня к двери.
Если честно, я не видел ничего страшного, сказать, что да, она права, так и было. Всё равно она ничего не вспомнит после. А сейчас это легко позволит разойтись, но Марфа считала иначе.
И вдруг…
По мне словно щупальце скользнуло. Холодное неприятное прикосновение. Я сразу понял, что это. Варвара Сергеевна меня «сканировала». Значит, какие-то силы стезевика в ней остались. Значит, она «ушла на пенсию» не по состоянию физического здоровья, подобно угольщику, а из-за проблем с головой.
Марфа уже распахнула дверь. С улицы повеяло морозом, пары конденсата клубами завертелись у ног.
— И точно! Молодой стезевик! — Варвара Сергеевна собралась, приосанилась, словно я вдруг стал для неё ровней, а с ровней и говорить нужно по-другому. — Пройди, расскажи, как там Костик учится? Вы ведь с ним в одной группе?
О-йо-й! Совсем плохо. Похоже, это нечто среднее между прояснением и помешательством одновременно. За своего внука она меня не принимает, зато, заметив мою ступень на Стезе, решила, что я из училища. Чёрт!
Марфа смотрела на меня испуганно и моргала. Похоже, она не могла сообразить, что происходит.
— Как же так вышло, что тебе у мастера в прачечной работать приходиться?
Я собрался уже ответить, но снова не успел. Мозг Варвары Сергеевны быстро подкидывал ей ответы, которые сам же и готов был принять. Может, оно и к лучшему, что я не успевал говорить. Она сама всё сделает.
— Родители карманных денег лишили? Так ты, видать, провинился. Что ж, молодой человек обязан слушать родителя и следовать его советам. С наказанием таким я не согласна, но каждый сам решает, как для его ребёнка лучше. Строгие они у тебя, но значит, так надо.
Варвара Сергеевна обратилась к Марфе, которая так и стояла, не зная, что делать:
— Марфочка, милая, приготовь нам чаю.
И тут же ко мне:
— Как тебя зовут, запамятовала.
— Глеб, — буркнул я.
— Конечно же, Глеб, помню. Идём.
Я прекрасно понимал, что здесь в полумраке кухни, моя одежда, да ещё слегка почищенная и оглаженная, может показаться приличной, но вот выйди я на свет. Тут меня никакие отмазки про подмастерья прачечника не спасут.
— Простите, Варвара Сергеевна, — произнёс я. — К моему великом сожалению я не смогу составить вам компанию за столом, как бы я того ни хотел. Долг зовёт меня. Мастер поручил забрать заказы и ждёт моего возвращения. Позвольте откланяться. В другой раз с превеликим удовольствием.
— Ах, Марфа, посмотри, как говорит этот молодой господин, как воспитан… Моему Костику далеко до него. Ну, конечно, Глеб, заходи в любое время, приму тебя. Заходите вместе с Костиком. Давно он у меня не появлялся, совсем позабыл бабушку.
— Пренепременно, — ответил я, отвесив короткий поклон, развернулся и пошёл к выходу.
Откуда только слова-то такие выползли? Из каких закутков сознания?
Ошалело глядя на меня, Марфа открыла дверь, при этом не забыв поклониться в пояс, и тут же захлопнула, едва я вышел.
Я выскочил на улицу и схватился за живот. От всех этих «светских» разговоров меня пробивало на смех. Но я сдержался.
Быстро накинул куртку, застегнулся под самый ворот, и, перебросив пальто через плечо, зашагал к лавке. Пришло время навестить угольщика.
Куцый, как обычно, работал с покупателями. Он крутился как белка в колесе. Носился от одного к другому. Сегодня клиентов было много. Человек семь или даже больше, я не считал.
Угольщик и сам вышел наружу и сейчас помогал одному из парней кузнеца закинуть на спину мешок.
Увидев меня, угольщик приветственно замахал рукой и направился мне навстречу.
— А вот и наш герой! — воскликнул он, протягивая мне рук. — Прости, что не верил тебе! Это ж надо, такое провернуть!
— Что случилось?
Я уж решил, что чего-то не знаю. Может, кузнец сразу решил взять больше, или что-то ещё произошло.
— Заказ! Как ты и говорил, кузнец забрал всё! Но не только он. У нас покупателей море! Твои работают уже всемером, едва успевают. Мир словно с ума сошёл.
— Но это же хорошо?
— Что именно?
— Много продаж, — уточнил я.
— Хорошо, конечно! — довольно хохотнул угольщик. — Не знаю только зачем им всем столько угля… я не про кузнеца, с ним всё ясно — работа. А остальным-то? Словно на всю зиму запасают. А переждать-то осталось месяц всего. Лютень пройдёт, и весна на пороге. А там уже тепло.
Угольщик говорил так, словно ему невыгодно продавать много. Будто с наступлением тепла его сезонный бизнес не пойдёт на спад. Понятно, что готовить люди не перестанут, а раз нет другого топлива, будет готовить на угле, но ведь это совсем другое. Сколько там покупать будут? Вместо пяти-шести мешков в день максимум пару. Да, заказов у кузнеца вряд ли убавится, и тут я ликование угольщика понимал. Заполучить такого заказчика — большая удача, но и с остальными работать надо хорошо. Это законы торговли. Не купит один, возьмёт другой, и в итоге оборот всё равно будет.