Черт! Не одно, так другое.
Гриша стоял и недоуменно на нас смотрел. Он не знал о той истории и сейчас не понимал, что происходит.
— Сможешь сделать чай? — спросил я, скидывая пальто. — Попробую ее отговорить.
— Ого! — воскликнула Марфа, увидев мой костюм.
Гриша удивился еще сильнее, но промолчал.
— Важная встреча. Где Варвара Сергеевна?
— В гостиной. Чай подам прямо сейчас.
К том моменту, когда Марфа вернулась с чаем, я испробовал уже все способы отговорить пожилую даму отказаться от планов немедленно представить меня знакомому из училища.
— Он — замечательный человек, Глеб. Он сможет тебе помочь с поступлением. К тому же, он очень обязан моему мужу. А я в последнее время сама не своя. Вдруг что случится, и я не смогу отплатить добром.
Я не представлял о какой отплате она говорит, видимо, в ее голове и впрямь что-то переклинило.
— Письмо… письмо я написала, но лучше ведь самой. Тогда отказать не посмеет, — бормотала она.
Порой мне казалось, что она уже плохо понимает, что делает, но Варвара Сергеевна не сдавалась.
— Марфа, дорогая, неси шубу и шапку. Найди посыльного и отправь за экипажем. Пообещай двойную цену, если приедет быстро, — распоряжалась Варвара Сергеевна, не обращая внимания ни на меня, ни на кухарку, пытающуюся тоже вставить свои пять копеек в дело отговоров.
В итоге, Гриша был отправлен в центр за паровой повозкой. Я выдал ему дополнительно пятьдесят копеек к тому, что дала Марфа и сказала, чтобы нашел водителя, который сможет гнать на всех порах. Причем не только сюда, но и потом к училищу.
Если уж нам не удается остаться дома, то надо действовать быстро. Марфа опасалась за состояние госпожи, да и я не хотел бы оказаться тем, кого будет представлять сумасшедшая.
Покойный муж Варвары Сергеевны смотрел на нас с портретов по всему дому и, казалось, улыбался. Но улыбка с того света не особо добавляла мне настроения.
Мне удалось оттащить Марфу в сторону и потребовать, чтобы она налила свой волшебный чай, способный продлить просветленное состояние Варвары Сергеевны. Причем, налить его не абы как, а в толстостенную бутылку. Лучше керамическую или глиняную. Но нашлась только стеклянная. Правда стенки действительно были толстенные. Я замотал напиток в шерстяной шарф на несколько слоев и сунул в меховую муфту, которую Марфа собиралась подать своей хозяйке. Марфа была недовольна моим решением, мол, Варвара Сергевна руки обморозит, но я был непоколебим.
К моменту, как подкатила повозка, исходя клубами пара и грозно посвистывая, сбрасывая излишки давления, мы были готовы.
Гриша не появился. Марфа вышла проводить нас. Я же, галантно подав руку престарелой даме, получил от нее кивок и одобрительную улыбку.
— Очень воспитанный молодой человек. Вы, безусловно, станете лучшим в этом учебном заведении. И сегодня вы так торжественно одеты. Будто знали, что я задумала. Знали? Признайтесь?
Она тихонько хихикнула, и Марфа вздрогнула.
— Варвара Сергеевна, — мягко произнес я, — Я охотно верю, что вы готовы терпеть неудобства ради задуманных вами целей. А потому, как благодарный ваш поклонник, я всегда готов и при полном параде. Что бы вы не делали, я поддержу и буду соответствовать.
— Ох, Глеб… — Варвара Сергеевна аж расплылась в улыбке. — Ваша молодость и воспитанность так восхищают.
Мы уселись, и повозка тут же тронулась. Марфа назвала адрес водителю заранее. Я тем временем достал бутылку с чаем и протянул Варваре Сергеевне.
— Вот, выпейте. Согрейтесь.
Из горлышка бутылки шел парок, но я был уверен, что внутри не кипяток.
Варвара Сергеевна глотнула и довольно развалилась на широком, во весь салон закрытой повозки, диване.
Я сидел напротив и старался контролировать происходящее.
Водитель оказался очень резвым. На таких скоростях я не ездил по городу даже не прилично подрессоренной машине, а уж на такой телеге с котлом… Но Варвара Сергеевна весь путь довольно о чем-то болтала. Ничего серьёзного. Я слушал вполуха, и следил за дорогой.
Едва мы подъехали к училищу, я тут же выскочил из повозки и помог спуститься Варваре Сергеевну. Она снов оценила мою галантность и снова хихикнула. Я решил, что как только будем внутри, я снова напою ее чаем. Иначе — быть беде.
Мы оказались возле огромных ворот. Распахнутые створки из кованой решетки, казалось, никогда не закрывались и были присыпаны взявшимся коркой снегом. По краям стояли караульные, которые никак на нас не отреагировали. Но едва мы вошли внутрь, я заметил, как из крохотной дверцы, ведущей прямой в помещение где-то в массивной опорной колонне входной арки, кто-то метнулся к зданию, оббегая нас по широкой дуге.