Ага. Вот значит как. Это кратковременное явление? Так выходит?
— Почему? — всё же спросил я.
— Не знаю, — серьёзно ответил, появившийся перед глазами Бивень. — Так не бывает. Я сам не знаю точно, но слышал рассказы стариков. Ночь холода. Мало кто неподготовленный выживал. Почему сейчас мороз отступил…
Он молчал долго потом продолжил:
— Если бы не ты, мы бы умерли. Когда ты отрубился, я думал, нам конец наступит. Но мы были, как бы сказать… прогреты. И тепла внутри хватило на полчаса. А потом мороз отступил. Я вышел на улицу, собрал доски, что нашёл.
Я отчётливо услышал, как потрескивает дерево в камине. На потолке плясали оранжевые отсветы. И на этот раз они были не от свечения внутри тел, а от тёплых, и, казалось, ласковых языков обычного пламени. Такого уютного и простого.
— Там можно ходить. Думаю, надо в лавку послать кого-то, — продолжал трепаться Бивень, — проверить и угля притащить.
Он говорил и говорил, кажется, так он избавлялся от скопившегося напряжения. А я слушал его и улыбался. Мне было так хорошо, что не хотелось вставать. Наверное, я мог бы так до самого утра лежать и слушать болтовню Бивня, треск дров в камине, тихое сопение Гриши где-то совсем рядом.
А ещё я ощущал, что и остальные слушают. Они тоже здесь. Сидят, тихонько смотрят на нас. И это ощущение напомнило мне одну вещь…
— Ты помнишь хоть что-то? — встрял Гриша, снова появившийся надо мной и не давший додумать такую важную и в то же время непростую мысль.
— Я всё помню. На этот раз всё.
— Вспомнил⁈ — радостно воскликнул он.
— Нет, просто ничего нового не забыл, — усмехнулся я, с трудом перебарывая желание остаться лежать и поднимаясь на ноги.
Голова тут же закружилась. Под руку меня подхватил Бивень.
Всё же сотряс я себе обеспечил.
Значит, мороз отступил и можно даже идти на улицу? Это здорово. И Бивень прав. Надо идти в лавку. Но я опасался этого. Я боялся того, что мы можем там увидеть. А потому идти придётся мне.
Но для начала…
Если можешь что-то сделать — делай. Никогда не откладывай на потом. Я усвоил это давно, но даже сам не всегда исполняю. Почему? Это сложный вопрос, на который у меня нет ответа. Наверное, сейчас на меня действовало то, что я совсем недавно стоял перед выбором. Состояние выбор всегда тонизирует. Кому-то оно неприятно, а кто-то обожает всегда быть в неопределённости. Лично я предпочитаю избегать такого, но сейчас уже поздно, это уже случилось. Теперь я бодр и заряжен на действие.
— Гриша, — позвал я.
Гриша тут же возник рядом.
— Ты знаешь, что ты здесь самый первый, кого я научил тому, что знаю. Считай, мой первый ученик.
Он стоял, чесал затылок, пытаясь понять, к чему я веду.
— И несмотря на то что ты тот ещё раздолбай, ты стал мудрее за последние дни.
— Во загнул, — смущённо пробормотал Гриша.
— Не тушуйся, — усмехнулся Бивень. — Глеб дело говорит. Кость всегда считал, что у тебя куриные мозги. А сейчас ты вон какой.
Бивень подошёл и потрепал Гришу по загривку.
Мне вдруг стало смешно. Я будто в рыцари собрался посвящать. Не хватало только меча и прочей атрибутики. Хотя…
— О! Погодите! — воскликнул я. — Сейчас!
Думал, что смогу сбегать быстро, но движения всё же давались с трудом, и меня покачивало на каждом шагу. Я дошёл до кухни, вытащил из ящика стола цайдао.
Нож привычно лёг в руку. Топорик, похоже, действительно слегка светился. Что за металл такой «небесное железо»? Я решил, что это метеорит. Но с чего ему светиться? Эх, надеюсь, это не от радиации… Хотя будь так, при такой интенсивности я бы уже обзавёлся сильными радиационными ожогами. А я точно был в порядке… ну, если не считать сотряса. И недавней клинической смерти. Но китайский топорик тут был ни при чём.
Ещё я прихватил белое полотенце, которое мы как-то забыли отдать Марфе, а она не напомнила. В нём она заворачивала туесок, чтобы содержимое оставалось горячим подольше.
Что я там говорил про выбор, распутье и не откладывать на завтра ничего?
Я с первых дней, а может, и часов в этом мире мечтал о своей школе. Мечтал научить этих ребят не только тому, что знал сам, но и возможностям этого мира — Стезе. Так чего я тянул? Ждал, когда умру? Ведь возвращение в старый мир равносильно смерти в этом. Кто бы знал, что мне дадут второй шанс. Или даже третий… нельзя останавливаться, если решил действовать! Нельзя оставлять мечту на потом. Она может испугаться и ускользнуть. Или о ней может узнать бог и отогнать её своим зычным смехом. Нет уж! Хватит тянуть и думать, что станет лучше.