— Сколько сыпете в мешок?
— Сорок кг… по-хорошему.
Ясно всё с тобой — махинатор. Ту чуть недовесил, там немного не доложил. Ладно. Плевать мне на это. Главное — теперь вырисовывалась математика. Три и две десятых копейки за полновесный мешок — это вход. Копейка мне. Продаёт он мешок по десять. Это конкретно для коксующегося угля. Отличная наценка получается, даже для розницы. Да, те мешки, что уходят по четыре копейки, идут чуть в минус, это, если угольщик цену не поднял, а он, скорее всего, это уже сделал. Я последнее время ценой не интересовался. Но даже при таком раскладе, сверхдоходы от сортировки дают свои приличные дивиденды.
— Я понял, — сказал я. — Идёмте, надо найти хозяина этого угля.
— А если он ему такой самому нужен? — не сдавался угольщик, пока мы шли и искали нужного мне покупателя.
— Вряд ли. Иначе бы он сообщил об этом вашему человеку, а тот нам. К тому же он брал сразу десять тонн, для чего столько?
— Мне-то откуда знать? Может у него магазин большой.
— Есть такие большие в этом районе?
Угольщик задумался.
— Много для магазина, — наконец решил он. — Даже Коровины столько не продают, а они самые крупные в нашем деле.
— Вот именно! Этот уголь пойдёт для котельной либо для работы плавильных печей. Не знаю. Этот тип либо промышленник, либо хозяин котельной. Может, и то и другое разом.
— Откуда ты знаешь? — продолжал протестовать против очевидного угольщик.
— Поверьте мне. Так и есть.
— Ладно! Согласен.
Наконец-то он сдался, а я как раз нашёл типа в волосатой шубе и высокой шапке. Он стоял у ворот, ждал своей очереди и пил что-то горячее прямо из кружки, которую поднёс ему невзрачный мужичок, похоже, прислужник. Там же стоял раскладной столик с чем-то напоминающим по виду пузатый термос.
Все смотрели на типа с завистью. Похоже, термос был новомодной штучкой. И редкой, раз другие не имели такого. От проезжающего мимо парового бульдозера термос на столике затрясся, и мужичок ловко подхватил его, выждал, пока проедет машина, и поставил на место.
— Простите, можно отвлечь вас на пару слов?
Я подошёл почти вплотную, но тип в шубе смотрел мимо меня, словно не замечая.
— К господину стоит обращаться ваше сиятельство! — шикнул на меня мужичок, который подавал «сиятельству» горячий… чай. Даже в морозном воздухе я унюхал приятный терпкий аромат.
Ага. Благородный. Ладно, ясно. Пусть будет хоть «светлость» мне всё равно. Я не знаю, что это всё означает. Читал в школе про табель о рангах, но кто бы помнил, кто есть кто. В обычной жизни оно мне было ни к чему.
— Ваше сиятельство, — произнёс угольщик, чуть заискивающе. — Позвольте, мой нерадивый компаньон переговорит с вами.
Не люблю я такого. Хоть сиятельство, хоть кто угодно. Чего нос-то воротить?
— Пусть говорит, — соизволил произнести сиятельство.
— Э-э, ваше… сиятельство, — выдавил я из себя, — вы приобрели уголь. Десять тонн. Простите, я слушал. Мы стояли рядом, сразу за вами.
— Приобрёл, — подтвердил сиятельство. — Да, видел, вы подошли позже.
Несмотря на то что он говорил со мной, смотрел он куда-то в сторону, и через слово потягивал свой чай, при этом громко швыркая. Так, когда-то пила чай моя бабушка, но из блюдца, да ещё вприкуску с комковым сахаром. Эх… от воспоминаний слюнки потекли. Сладкий чай — иногда, так хочется себя побаловать. Я пообещал сам себе, что если смогу уладить всё с кузнецом, обязательно найду здесь чай и напою им ребят. А заодно и сам напьюсь вдоволь. Я редко пью чай с сахаром, но иногда хочется. А вот сахара, кстати, я здесь не видел. Когда ходил по рынку, присматривался, бывает, что нужно для соуса, но не видел.
— Прохор, подбавь мне. Остыл чай совсем.
Ну, хоть чай был в этом мире. Уже половина дела.
Мужичок кинулся за термосом и принялся наполнять кружку. Или это чашка? Вообще запутался. Да, неважно!
— Позвольте вас попросить, — продолжил я. — Возьмите четыре тонны угля из общей кучи, а мы подождём и возьмём тот, что в самом конце. Который должны грузить вам.
Сиятельство, наконец, соизволил посмотреть на меня. В его взгляде был не только интерес, но и какая-то хитринка.
— С чего бы?
Вот тут надо быть аккуратным. Если такой человек поймёт, что нам очень нужен именно тот уголь, он найдёт способ обобрать нас по полной. Даже если ему реально всё равно, он сделает это просто ради спортивного интереса.
Знал я таких людей. Всегда было неприятно смотреть, как торгуется до последнего вот такой тип с какой-нибудь бабулькой за ведро молодой картошки, которую та вынесла к магазину продать, чтобы купить себе хлеба или шоколадку внуку, который к ней не так часто и заезжает. А этому… просто захотелось откушать именно такой картошки под шашлычок и… квас. И плевать ему на те сто рублей, что просит бабулька за картошку. Порой уронил бы сотку, даже подбирать не стал, угоди она в лужу. Но торгуется он так, будто у него денег впритирку. А потом достаёт пятитысячную и требует от обескураженной бабульки сдачу. А та бежит в магазин менять, давно не виденную ей купюру. Эхх… Мой товарищ говорил: потому у них и есть деньги, что они их берегут. Бред это. Не оттого у них деньги… Но да ладно, о другом речь.