У меня ещё оставалась надежда, что это какое-то недоразумение. Может быть, у Степана замёрз любимый кролик или рыбки в аквариуме. Он просто очень эмоциональный, ему сложно с этим справиться. А в цехе никого нет, потому что Димитрий объявил выходной по случаю мороза. Как в школе… Как…
— Митю забрал, — тихо выдохнул Степан и уткнулся лицом в ладони.
Сидел он неподвижно, лишь изредка мелко вздрагивая.
Ноги плохо слушались. Я присел рядом.
Как всё не вовремя… Как некстати… Хотя бывает ли смерть вовремя?
Сомнений у меня не осталось. Я как-то слышал, что Степан называл Димитрия Митей. Они явно были давно и близко знакомы, оттого это и не выглядело фамильярностью.
Кузнеца больше не было.
— Я отпустил ребят… на сегодня, — тихо произнёс Степан. — Незачем им видеть меня таким, — он утёр тыльной стороной ладони под носом, но лишь размазал сажу, нарисовав усы. — Прости, не думал, что ты придёшь, закрыл бы дверь.
— Мои соболезнования, — произнёс я, понимая, что никакие сожаления не вернут друга. Никогда я не понимал всех этих выражений печали со стороны малознакомых людей. Кому они нужны, если человек уже умер? Но это была традиция… А сейчас… сейчас я ощущал тяжесть в груди. Димитрий был хорошим человеком. Наверное, одним из первых по-настоящему хороших, кого я встретил в этом мире. И оттого становилось лишь тяжелее.
Степан кивнул, положил мне тяжёлую ладонь на плечо, пожал крепко.
— Спасибо, — искренне произнёс он.
— Могу я чем-то помочь? Всё что угодно, что в моих силах.
Степан честно подумал. Не отмахнулся, признавая, что это просто вежливое предложение, нет. Он действительно задумался о том, могу ли я чем-то помочь. Видимо, в моих словах он слышал искреннее желание.
— Спасибо, — снова произнёс он. — Вряд ли ты что-то можешь. Похоронами займётся семья. Если кого-то пригласят, я тебе скажу. У них так принято, только близкие. А в остальном…
Степан тяжело поднялся, размял ноги.
— Цех теперь на мне. Доля Димитрия отойдёт жене. Но это… — он замолчал. — Прости, просто вслух рассуждаю. Работа никуда не делать. Мы не сдадимся. Нас просто так не сломить. Сегодня вот только… — он снова тяжело вздохнул. — Сегодня ребят не будет. Заказы все на завтра перенесём. Ты-то чего пришёл?
Степан вдруг спохватился, осознав, что вряд ли я заглянул бы просто так.
— Норму угля выкупить… прости, завтра ребят отправлю. На сегодня уголь не нужен. Работать не станем.
Больше всего на свете мне хотелось действительно чем-то помочь им, но чем, я не представлял. Вторым желанием было не тревожить этого крупного, серьёзного человека, дать ему пережить своё горе. Но у меня в сотне метрах от входа ребята фасовали по мешкам четыре тонны угля, и я не представлял, что мне теперь с этим делать.
— Постой! — вдруг воскликнул Степан. — Ты, подикась, по коксу пришёл. Ответ есть?
— Вообще-то, да, но как сейчас всё будет?
Я не знал, что ещё сказать. Но видел, что Степан быстро приходил в себя. Дела действительно не могли вставать на паузу, даже по такому прискорбному поводу.
— Не беспокойся. Я в курсе всех переговоров. Цех у нас на двоих, — Степан снова пригорюнился. — Просто я не люблю заниматься ничем, кроме ковки. Остальное… эх… остальное на Мите было. Он любил это. Теперь не знаю даже, как быть.
Он ещё немного повздыхал, хлопнул меня по плечу.
— Пойдём, расскажешь, что у тебя.
Мы прошли в «офис». До того момента Степан шёл чуть впереди, сгорбившись, втянув голову в плечи.
Когда мы вошли в комнатку, Степан словно бы немного растерялся. Было видно, что он не привык здесь находиться. Здесь была вотчина Димитрия. А Степан чувствовал себя не в своей тарелке. Движения его стали стеснёнными, плечи совсем зажали шею, отчего казалось, что голова растёт прямо из тела. Степан, как-то рассеянно сгрёб бумаги со стола, сдвинул их в сторону. Затем пододвинул стул, сел и опёрся локтями на стол, снова спрятал лицо в ладони, потом резко потёр щёки, потряс головой.
Моя б воля, не стал бы я ни про какие дела сегодня говорить. Видно же, не до того человеку. Но, во-первых, уголь был лишь наполовину мой, так что вопрос всё равно требовал решения, и я бы, в конце концов, не постеснялся его решить. А во-вторых, сомневаюсь, что угольщик окажется таким же тактичным, как я. Но Степан всё сделал сам. Он снова выдохнул, собрался с мыслями, посмотрел на меня. Взгляд его немного ожил.
— Рассказывай.
— Я нашёл вам сто мешков угля для кокса. Заказ вы сможете выполнить.
Степан поморгал соображая.
— Нашёл? Но ведь это хорошо? — он спрашивал, не утверждал.