— Да, это хорошо.
— Как быстро сможешь поставить нам его? Если начнёшь привозить завтра, будет просто отлично! Ребята выйдут, начнут заниматься. Но если и через неделю… ничего страшного. Я думал, поговорить с заказчиком, думаю, он поймёт всю ситуацию, согласится немного сдвинуть сроки.
— Не надо ничего сдвигать. Уголь уже у ворот. Все сто мешков. Ну, не прям у ворот, его сейчас мои таскают. Но всё в наличии, я всё привёз.
Степан уставился на меня, будто решил, что я его разыгрываю. Потом до него всё же дошло, что я не шучу.
— О господи! Так ты серьёзно? Всё привёз? — он оживился, в глазах вспыхнул огонёк. — Вот Митя… Митя был бы счастлив! Он верил в тебя! Чёрт! Он сказал, что если ты не сможешь достать нам этот уголь, то никто не сможет. Он так и сказал. Не привезёт Глеб, откажемся от заказа… Так в тебя верил.
От этого признания у меня слёзы к горлу подступили. Пришлось несколько раз медленно вдохнуть — выдохнуть.
— Прости-прости! — быстро произнёс Степан, заметив моё состояние. — У ворот, говоришь? Как же нам его… заносить же надо… Куда? Кто таскать будет?
Он засуетился. Я видел, что внутри него по-прежнему сидит боль. Это легко читалось по скованности и одновременной резкости, даже порывистости движений. Но необходимость действовать, его сейчас отвлекала. И это было хорошо. Может, уйдёт с головой в работу, проще будет пережить потерю друга.
— Не переживайте, у меня есть кому перетаскать. Давайте найдём место, и мы всё сделаем.
— Да-да, конечно!
Степан выскочил из «офиса» словно ему было тяжело здесь находиться и приходилось прикладывать для этого гигантские усилия. Впрочем, не удивлюсь, если так оно и было. Всё здесь напоминало о Димитрии. Всё им дышло. Чтобы привыкнуть, потребуется время.
Степан выбрал угол. Места в нём было довольно много. Уголь точно войдёт. Затем мы вышли из цеха, и Степану, казалось, стало чуть легче дышать.
У входа и впрямь уже стояло мешков двадцать. Трое из мальчишек покрепче и сам угольщик таскали то, что успели нафасовать остальные. Одну повозку уже почти разгрузили. Я подошёл, на ходу доставая монеты, которые мне передал угольщик, чтобы рассчитаться за доставку. Отдал их все ему обратно.
— Что-то случилось? — с тревогой спросил он, заметив, что со мной неладно.
— Позже. Всё нормально. Давайте сгрузим мешки. Я покажу, куда таскать.
— Цеховые нам не помогут? Это им, как вроде надо.
Я помотал головой.
— Сегодня мы сами.
Угольщик подозрительно на меня уставился, но промолчал, просто кивнул.
Мы перетаскали всё, что было. Понадобился почти час, но за это время Степан окончательно пришёл в себя. Помогал нам таскать, ругался на проходящих мимо зевак, вечно лезущих под ноги. В общем, трудотерапия удалась. В итоге он, мокрый и запыхавшийся, отозвал меня в сторонку.
— Слушай, я хочу заплатить твоим за помощь. Они не обязаны были таскать мешки. Как думаешь, сколько дать?
Сразу было видно, что это всё не его. Тот же Димитрий просто дал бы денег и сказал, за что заплатил. А тут… я будто со скромным интеллигентом общался. Хоть по виду и не скажешь.
Я не хотел брать с него деньги за разгрузку и отказался. Но Степан настоял и высучил мне рубль. Наверное, была бы сдача, я отсыпал ему обратно, но в кармане у меня не оказалось ни копейки.
— Я так понимаю, мешок коксового угля идёт по десять копеек? — спросил Степан.
— Всё верно.
— Димитрий аванса не давал?
Я покачал головой.
— Значит, десять рублей.
Мы со Степаном снова вернулись в офис. На этот раз помещение не произвело на него такого угнетающего эффекта. Да, время и труд всё перетрут.
Степан открыл ключом ящик, достал кошель, отсчитал десять крупных монет, протянул мне.
— Спасибо, Глеб! Процент за заказ, как положено, получишь после выполнения. Митя держал меня в курсе, я знаю цифры. Получишь всё сполна… — он вдруг задумался. — Или… если поможешь с этой сделкой, добавлю комиссионные. Я не готов вести переговоры, а возни с заказчиком будет много. Ты вроде и в ковке того… немного шаришь. Поможешь?
Я не шарил в ковке ровным счётом ничего, но даже это не смутило Степана. Он, кажется, вбил себе в голову, что лучшей кандидатуры ему не найти.
— Слушай, да, представитель заказчика тоже ничего не смыслит. Ему говоришь одно, а он тут же спрашивает о том же, другими словами. Вот когда он говорит то, что ему велел передать заказчик, там сразу видно — человек знающий. Так что побалакаете с представителем, может, угостишь его в ресторане. За наш счёт, ясно дело. В общем, чего я тебе рассказываю… Митя был в восторге от твоих способностях вести переговоры. Признаюсь честно, он даже сам хотел тебе предложить эту работу. Вот, честное слово! — Когда Степан говорил о Димитрии, он начинал улыбаться. Всё же, давние друзья быстро из памяти не стираются. Они ещё долго живут в нас: воспоминаниями, какими-то фразами, жестами и делами. — Соглашайся, — повторил предложение Степан. — Это и будет твоя помощь, о которой ты спрашивал. И лучше не придумаешь.