Я открыл дверь, которую мы так и не закрывали. Не купил я замок, ведь чаще всего дома кто-то был. Да и если сюда столько лет никто не лез, с чего бы сейчас начинать? Дурная слава охраняет лучше любого замка. Тем более такого, который я без особых проблем вынес за пять минут. Ни одного домушника он бы не остановил.
В комнате было темно. Угли в камине давно прогорели и остыли. Свет из окна падал едва-едва. Но я успел привыкнуть, что неплохо вижу в темноте.
И сразу заметил, что за столом кто-то сидит.
На секунду я замер у входа, готовый в любой момент рвануть обратно, если незваный гость нападет. Но нет. Он не нападал. Не делая резких движений, он пошевелился.
И вдруг пространство над столом осветило голубоватым сиянием.
— Корж?
— А ты кого ожидал увидеть? — усмехнулся единственный из выживших котельников, кто не стал моим учеником.
В руках он крутил праносток. Рядом на столе лежала раскуроченная шкатулка.
— Записку ты написал?
— А сам как думаешь? — он снова усмехнулся.
Чувствовал он себя очень уверенно, словно был дома и имел преимущество.
— Зачем ты здесь?
— Разговор есть.
Отвечал Корж вальяжно, как и сидел, развалившись на стуле. Он явно чувствовал себя хозяином ситуации. С чего бы?
— Говори.
Я прошёл ближе к камину. Отсюда я мог видеть всю комнату и легко контролировать лестницу. Если в доме был кто-то ещё, я быстро увижу, и у меня будет шанс свалить.
— Не дёргайся, лады? Я один, и мы просто поговорим, — нехотя произнес Корж.
Он будто бы заставлял себя говорить со мной. Что называется, общался «через губу».
— Для того, кто пришёл украсть, ты как-то слишком спокоен.
— Украсть? — рассмеялся Корж. — Тебе ли говорить о воровстве?
Он подбросил и поймал праносток. От этого по комнате заплясали тени.
— Как нашёл его?
— Подсказали, где искать, — Корж ухмыльнулся.
— Кто?
— Кто знает про тайник.
— И кто же это?
— Мой наставник, — Корж поймал праносток и зажал его в кулаке.
Дом погрузился в темноту, но я всё равно прекрасно видел. Как, судя по всему, и сам Корж. Сквозь сжатые пальцы струились тонкие лучики бледного света. Он едва заметно пульсировал в такт биения сердца. Свет был хоть и слабый, но я видел, будто на рентгене, просвечивающие сквозь кожу косточки фаланг пальцев.
— И кто он такой, твой наставник? — спросил я.
Одна мысль пришла мне в голову, и теперь я раздумывал, как мне провернуть это так, чтобы не спалиться.
Две секунды — это быстро. Когда не таишься, проводя Углублённую Диагностику. А в моём случае, тянулись они вечность.
Корж будто что-то почувствовал, уставился на меня, затем улыбнулся.
— Ну-ну, изучай, — довольно произнес он, и выпятил грудь.
[Цель: Корж (имя неизвестно)]
[Статус: стезевик, ступень Зерно]
[Наполненность Средоточия: 3 %]
Собственно, это всё, что мне нужно было знать.
Его кто-то обучил. Он точно не был стезевиком, когда мы виделись в последний раз. И этот кто-то смог не только быстро разблокировать Средоточие, но и, как минимум, обучить его «первому вдоху». Иначе Средоточие было бы пустым.
Кто? Конечно же, Наставник! Вот только кто он такой?
Я непроизвольно взглянул на кочергу, стоящую рядом с камином. Корж заметил мой взгляд и рассмеялся. Вообще, смеялся он много и с удовольствием. Раньше такого я за ним не замечал. Хорошо это? Не знаю. Обычно, я рад, если человек веселый и любит посмеяться, но сейчас эта манера мне действовала на нервы.
— Кто твой наставник? — повторил я вопрос, голос отчего-то сорвался на крик.
И вдруг меня накрыло воспоминание.
В конце девяностых, начале двухтысячных к нам в страну, терзаемую кризисом и не только экономическим, ворвалось множество сект и различных христианских конфессий. Сейчас даже не вспомню кто это был. Может, лютеране или ещё кто… не возьмусь утверждать. Меня привлекло в них, как дружно они выглядели со стороны. Как смеялись, много разговаривали. На фоне других людей, эти ребята выглядели счастливыми. Что еще могло хотеться подростку? Угостили печеньками, поговорили о боге.
Я тогда о нём не особо думал. Никогда не был верующим. Никогда и в церковь-то не ходил. А тут… добрые лица, разговоры о душе. В общем, меня это подкупило. Я стал приходить на квартиру, где собирались эти люди. Они пели песни, все об Иисусе. Меня это немного смущало, но я сам их не пел. Жевал печеньки, слушал, засматривался на девчонок.
А через какое-то время меня спросили верю ли я в бога. Ведь если я с ними, то должен быть не только рядом физически, но и духовно. Я смутился. Что я мог ответить? Верил я тогда, разве что в волю вселенной. Существование бога считал недоказуемым, но готов был допустить такую возможность. Типичный агностик, как я сказал бы я сейчас. Но моё смущение трактовали как-то странно, по-своему. А все попытки, объяснить мою позицию, восприняли весьма странно.