Он поднялся, подошёл к двери, за которой расположилась крохотная конурка-предбанник, в котором сидела девушка-секретарь. Интересно, зачем секретарь куратору, да ещё у временного кабинета? Мария Петровна даже не преподаёт в школе на постоянной основе. Так, ведёт пару специальных курсов, которые выбирают далеко не всё. И курирует несколько учеников. Как она сама говорит: «особо одарённых в узких областях, интересных только ей, да ещё паре человек во всём городе».
Перец помедлил немного, решая, стоит ли заглядывать внутрь. Вдруг о нём забыли? Хотя он ведь не видел, чтобы мужчина выходил.
Перец протянулся к ручке и замер.
Дверь прямо перед ним распахнулась. В проёме стоял тот самый мужчина. Высокий, статный, с военной выправкой. Чёрные глаза так и впились в Перца.
— Войдите, Павел Александрович, к вам разговор есть.
Перец удивился довольно спокойному и одновременно властному голосу. Но больше его поразило то, когда мужчина говорил, тонкий белый шрам на щеке даже не дрогнул. Будто был приклеен к коже или жил своей собственной жизнью.
Мужчина отступил в стороны, позволяя Перцу пройти.
Секретарша сидела у себя в уголочке и испуганно зыркала по сторонам. Перцу и самому стало неуютно от взгляда этих чёрных глаз.
— Павел, — мягко произнесла Мария Петровна, едва Перец оказался в тесном, заставленном коробками с бумагами кабинете, — присядь.
Ему всегда казалось, что для куратора, да ещё из училища, могли бы найти место поприличней, но Мария Петровна никогда не жаловалась на условия работы, а сам Перец всего раз попросил отца поспособствовать, но тот сказал, что делами школы и училища он не занимается, ему и своих в управлении городской стражи хватает.
Перец нашёл свободный от коробок стул, пододвинул его к столу и уселся, сразу откинувшись на спинку, принялся изучать увешанные портретами стены, будто никогда раньше здесь не бывал.
Один портрет он особо любил рассматривать. На нём был изображён мужчина в возрасте. Глаза отливали металлом, в широкий подбородок можно было использовать в качестве пресс-папье, как любил представлять себе Перец.
«Вот смеху бы было!» — в очередной раз, глядя на портрет, подумал он.
А ещё, мужчина смотрел с портрета так выразительно и пристально, что Перцу, порой, казалось, будто за ним следят. Он даже специально как-то проверил соседнее помещение на предмет тайной комнаты или других возможностей для слежки. Стены простучал, когда в кабинете куратора никого не было. Но ничего не нашёл и на время успокоился. И вот сейчас, ему снова казалось, что человек с портрета внимательно наблюдает.
— Аркадий Петрович хочет с тобой поговорить, — произнесла Мария Петровна, отрывая Перца от изучения направления взгляда портрета.
— Зачем? — стараясь говорить расслабленно, так, словно ему на всё было плевать, спросил Перец.
— Затем, что отныне ты, — Мария Петровна чуть замялась, — поступаешь в распоряжение этого человека.
— Чего⁈ — воскликнул Перец.
От удивления он чуть не опрокинул стул и лишь чудом, как ему сначала показалось, удержал равновесие.
Мужчина, всё это время стоящий позади, резко сместился, отчего Перец почувствовал лёгкий сквозняк. Подставленным коленом мужчина придал стулу устойчивое положение и кашлянул.
«Шустрый хмырь», — подумал Перец, прежде чем коротко бросить:
— Благодарю.
Хмырь ничего не ответил, даже головы не повернул.
— Ну, не в услужение, — чуть смутившись, продолжила куратор, — просто твоей дальнейшей судьбой в вопросе образования будет заниматься Аркадий Петрович.
Перец внимательно посмотрел на Марию Петровну. Она сидела прямо. Осанкой, точно не уступала этому напыщенному хмырю. Да и вообще, несмотря на мягкий голос и обходительные фразы, его куратор была сильной женщиной. Третья ступень Стези — не шутка. И хотя от хмыря веяло Стезёй не меньше, а то и больше, Перцу казалось, что с его куратором не многие могут сравниться.
— Аркадий Петрович, — неожиданно холодно произнесла куратор.
Перец даже поёжился. Такая перемена в голосе… Как Мария Петровна говорила с Перцем, и как она говорит с этим важным типом… две огромные разницы. Такие перемены на пустом месте не случаются.
Перец стал внимательно, но аккуратно наблюдать за обоими.
— Ваш отец просил меня заняться вашим устройством, — произнёс Аркадий Петрович, даже не глядя на Перца. — Я обещал.
— А самого его что, паралич разбил? — огрызнулся Перец.
Аркадий Петрович вопросительно взглянул на куратора. Та слабо пожала плечами.
— В газетах ещё не было, мы не сообщали. Мать в трауре, у нас не появлялась.