Я не слышал, что он там повторял.
При первых же звуках сирены я выдохнул и тут же судорожно втянул ледяной воздух ртом.
Горло обожгло, промораживая слизистую. Я едва не закашлялся. В горле першило и чувствовался привкус крови. Но дышать — это одно. В таком вое не заметят, а вот кашель… так что я сдерживался, как мог.
Стезевик пробежал мимо, громко ухая сапогами по мостовой.
— Быстрее! — рявкнул на него второй. — Говорил же, надо двигаться!
— Завали ты! Накаркал!
Торопливые шаги затихли за поворотом, а я понимал, что не могу успокоиться. Дыхание никак не выравнивалось. Я прикрыл ладонями рот и прокашлялся.
Ледяные щупальца уже подобрались вплотную. Я отодвинул ногу, чтобы изморозь не перекинулась на нее с мостовой.
Надо собраться. Надо начать цикл «дыхания дракона». Если не сейчас, то…
Но я не мог сделать даже первого вдоха. Горло перехватило, словно оно одеревенело. Меня всего начало трясти, и я никак не мог совладать с телом. Организм искал возможность согреться, перехватив управление на вегетативном уровне.
Мне срочно нужна была подпитка. Мощный допинг.
Рука тряслась, как у завзятого алкоголика, но я упорно тянулся к бутылке. С трудом вытащил из-за пояса, размотал тряпку не до конца и вцепился в колпачок. Силы меня покидали прямо на глазах. Я смог вытащить пробку с третьего раза… и тут же ощутил легкие вибрации. Казалось, уже они придали мне сил, чуть разогнав кровь в жилах. Я попытался вдохнуть, но воздух не хотел входить в легкие. Мышцы так замерзли, что казались сделанными из дерева. Легкие вибрации уже не могли мне помочь.
Голова склонялась всё ниже и ниже. Глаза слипались помимо моей воли. Последним микроусилием я подтолкнул голову так, чтобы губы оказались над горлышком. А потом зубы звонко ткнулись в стекло…
Я не могу точно сказать отключился я или нет. Вполне возможно, что на долю секунды, а потом я ощутил жар. Это странно. Замерзшие мышцы обычно не чувствуют тепла. Но мне показалось, что в горло залили расплавленный свинец.
Я сделал глоток. Прана в воздухе казалось такой плотной, будто я её пил. Но нет… всего лишь высокая концентрация.
Легкие разрывало на части, желудок выворачивало наизнанку, ноги казались основанием статуи, а тело не гнулось, словно было отлито из бронзы.
Но язык двигался.
Я сделал еще глоток и снова глотнул свинца. На этот раз металл пошел мягче. Я даже ощутил какое-то извращенное удовольствие от боли, что разливалась по телу. У бронзовых статуй ничего не болит, значит, я еще живой. Просто не могу двигаться. Ну, хоть свинца напьюсь…
Еще глоток.
Мне показалось, что мизинец шевельнулся. Я скосил глаза. О! Они уже могли двигаться. И впрямь, я едва заметно сгибал и разгибал палец.
Вдох! Да! На этот раз именно вдох. Легкие раскрылись, принимая в себя порцию живительного газа, наполненного праной.
Я закашлялся, и меня вырвало. Ничем. Даже желчи не вышло. Похоже, организм пережил криозаморозку и отморозку. Чёрт! Надо будет создать здесь институт крионики. Можно будет дурачить людей без потребления гигаватт мощностей.
Тело постепенно начинало слушаться. Сначала робкие попытки шевеления, но потом, с каждым глотком воздуха из бутылки, я оживал.
И разогревался.
Уже на автомате я перешел к «дыханию дракона» даже не осознав того.
Согревался я быстро. А главное, легко контролировал этот процесс. Что уж там, я был горд собой. Не за глупость, конечно! Не за то, что не смог вовремя сделать ноги. А за то, что так быстро адаптируюсь к стезевым практикам. Но сдается мне, что без постоянного повторения базы я бы двигался гораздо дольше. А база — это в первую очередь работа с учениками. Сколько раз я показывал и пояснял им эти простые парктики. И вот — результат!
Я восстановил дееспособность. Мне кажется, ушло на это минут двадцать, потому что мороз крепчал и отступал всего один нар.
Бутылка моя почти опустела. На донышке болталось пара капель, но я был почти уверен, что «выдышу» и их. Хотя… зачем переводить хорошую вещь? Сейчас я мог уже обходиться обычным воздухом. Мне и так хватало праны, содержащейся в нем.
Жаль, что настойки почти не осталось. Если бы не она — не жить бы мне.
И вдруг я вспомнил голубоватый туман, на который загляделся вместо того, что бы сбежать.
Странно, но даже после стольких минут он был на месте. Так и висел белёсым пятном над плотным слоем черного пепла. На самом деле, пепел был почти незаметен на мостовой, но я прекрасно помнил, как в миг исчезла и осела черными хлопьями разорванная надвое тварь.