Информацию Мария Петровна всегда подавала быстро и точно, к этому Перец давно привык, но сейчас… отчего-то защемило в груди. «Газеты», «траур», «мать»
— С отцом что-то случилось? — ровным голосом спросил Перец.
Ему даже самому показалось, что он ничем не выдал своего напряжения. Будто бы и вовсе ему в очередной раз плевать на всё.
Не то, чтобы Перец был в контрах с отцом, но и близкими их отношения назвать язык бы не повернулся.
— Он погиб во время инспекции одной из шахт.
Погиб…
Перец чуть наклонился вперёд. Теперь его поза выдавала напряжение, но он забыл себя контролировать. Ему вовсе не улыбалось остаться на попечении матери, которая никогда в жизни ничем не занималась, жила на деньги семьи, вела праздный образ жизни. Когда-то положение и деньги рода привлекли к ней отца, но с тех пор утекло много воды. Род матери разорился, а отец хоть и накопил прилично, но титулом так и не обзавёлся. И сейчас Перцу было очень непросто понять, как сложится его жизнь. Вроде и деньги есть, но мать совершенно не имеет представления, что с ними делать, кроме, как тратить. А если не будет постоянной подпитки, то надолго им не хватит. И вот некто высокий и серьёзный сообщает ему, что обещал что-то его отцу.
Перец прекрасно знал круг общения своего отца. И этот хмырь явно к нему не относился. Значит, в нём было что-то другое.
— Кто вы?
— Декан факультета силовых методов Горчаков Аркадий Петрович, — представился хмырь.
При этих словах Мария Петровна отчего-то принялась разглядывать безупречно обработанные ногти.
«Странный тип», — в очередной раз сменив своё суждение об этом человеке, подумал Перец.
— Ага, — Перец задумался. — Со стражей работаете?
— Порой приходится.
— Значит, отец попросил присмотреть за мной не богатых раздолбаев и не старых солдафонов, а вполне серьёзного стезевика из училища, да ещё заведующего силовыми… это, кстати, какие такие… методы?
— А он сообразительный, — хмыкнул Аркадий Петрович. — В мать, что ли, пошёл?
При этих словах Перец захотел схватить перчатку и бросить незнакомцу в рожу.
Он не слишком уважал мать и недолюбливал отца, но так насмехаться над его семьёй… Жаль, перчаток поблизости нигде не было, а тип, снова в момент ставший хмырём, так изучающе уставился на Перца, что сразу было ясно — испытывает. Зачем?
И вдруг до Перца дошло.
— Я не конфликтный, — хмуро произнёс он, хотя ему всё ещё хотелось бы вызвать за такое на дуэль. — Не стану я в училище проблемы чинить.
— Он и впрямь спокойный, — подтвердила Мария Петровна.
При этом она не смотрела на Аркадия Петровича. Будто бы просто констатируя факт.
— Больше к наукам склонность питает, чем к дракам, — продолжила она.
— Возьмёшь к себе?
Говорил Аркадий Петрович без всяческого почтения, как с кем-то ниже его по рангу. И это Перец тоже сразу заметил. Или же, как с кем-то, у кого с ним была давняя и серьёзная вражда. И уже даже манера общаться закрепилась на подкорке так, что каждой фразой, каждым жестом требовалось обидеть, задеть или разозлить собеседника.
— Посмотрим, — отчего-то нехотя ответила куратор.
Перец всегда считал, что она ему покровительствует, и если он пойдёт в училище, то непременно окажется у неё на факультете. И вот… его собираются устроить в училище, а Мария Петровна готова от него отвернуться… Как так? Почему?
Неужели дело в том, кто будет отвечать за его устройство в училище? Враг? Они реально враги? Тогда зачем он пришёл к ней?
И кстати, как этот хмырь собирается определить его в училище? Сам за него заплатит? Потому что, Перец почти не сомневался, что мать откажет. Она лучше спустит деньги на ставки или на званые вечера, чем на образование сына. Отец ещё мог бы её уговорить, но его больше нет.
От этой мысли Перцу вдруг нестерпимо захотелось уйти. Закрыться у себя и погрузиться с головой в дело, которое у него есть. И искать, искать, искать решение. Даже если его и вовсе не существует.
— Павел Александрович, можете идти. Мы обсудим ваш перевод по стипендии с куратором. Позже Мария Петровна…
«И вот опять!» — Заметил Перец. На этот раз отчество хмырь произнёс так, будто выругался.
— … сообщит вам о сроках перевода, — закончил хмырь и тут же добавил сухо. — Рад был знакомству.
Он склонил голову, резко, словно стряхивал воду с волос.
Перец тоже кивнул и вышел. Говорить о своём отношении к знакомству он не стал. Сказать правду стезевику высокой ступени он бы не рискнул, а врат не хотелось. Сейчас так точно.
Уже в дверях до слуха Перца долетело: