В лавке горел огонь. Не в самой лавке, конечно же, а в очаге.
Рядом сидели Бивень, Гриша, Куцый, угольщик и… неожиданно Таська.
Первый меня заметил угольщик. Он устало кивнул. По его глазам я видел6 что всё в порядке. Ночь мы пережили. Но далось это, может, не так легко, как казалось на первый взгляд. Затем меня увидел Бивень, а потом уже все остальные.
Ребята встали, подошли ближе. Но всех растолкала Таська,
Врезавшись в меня со всего маху, она обняла меня на пояс и крепко прижалась.
— Мы думали ты… того… особенно, когда сирена завыла… — взахлеб принялась рассказывать Таська.
— Все в порядке, — заверил ее я.
— Так, все спать! Жив он! — говорил Бивень бодро, но я слишком хорошо знал его чтобы понять, что он и сам вот-вот вырубится.
— Давайте, спать, — согласился я. — Завтра все расскажу. Сейчас и сил нет.
Все засуетились, задвигались. Но на удивление быстро улеглись. Подняли двоих дежурных и отправили их умываться.
У очага остались только мы с угольщиком.
Он долго молчал, потом спросил:
— Что там? Нормально?
— Нормально, — согласился я.
Сил рассказывать и впрямь не было.
— Ну, и хорошо. Раз нормально.
— Ложились бы, — посоветовал я.
У меня и самого глаза начинали слипаться. Но я хотел дождаться дежурных, чтобы наказать поднять меня, как рассветет.
— Угля почти не осталось, — мрачно сказал угольщик. — Последний мешок дожигаем.
— Ничего, хватит. Костолом отступил.
Угольщик чуть недоверчиво на меня глянул.
— Уверен?
— На все сто!
— Ну и ладно. Но мне всё равно идти закупаться через два часа. Нет смысла ложиться. Вернусь — посплю. Помощника поставлю на дело, и спать.
Я улыбнулся. Похоже, Куцый заслужил доверие, раз угольщик готов оставлять на него лавку даже днем.
— Не хочешь со мной? — спросил угольщик. — Вчера ты шустро там всё разрешил.
— Нее, спасибо, — протянул я, — думаю, сегодня моя помощь не понадобиться. Да у меня и свои дела есть. Надо бы в цех наведаться. Узнать, как там Степан.
— А… ну, ладно… — покивал угольщик. — Тоже дело хорошее. Узнай там, как с закупками обычного угля? Надо им?
— Узнаю, — пообещал я и вдруг вспомнил, что не ввел угольщика в курс дел про договоренность с теми женщинами, чьи детишки собирали уголь.
Я быстро дал расклад, попросил полкопейки с мешка за услугу, на что угольщик тут же согласился.
Разговор как-то сам собой продолжился даже когда пришли дежурные. Они занялись поддержанием огня, а мы сели чуть в сторонке. Ничего. Не посплю часок, посижу с угольщиком. К тому же, у меня было пара вопросов к нему. Нет. Про атмосферные явления я говорить не собирался. Что-то мне подсказывало, что он ничего мне на это не ответит. А вот про то, как использовать праностоки для перехода на следующую ступень, поговорить можно. То, что у него не получилось это сделать, не значит, что он не знает как. Ведь наверняка готовисля, изучал теоретическую часть. Так что вопрос я задал.
Молчал угольщик долго.
— С чего ты взял, что я могу знать?
Я делекатно напомнил, что у нас был разговор и он мне многое поведал.
Угольщик сначала морщился, качал головой, но в итоге, махнул рукой, мол, было, что у же теперь, признаю.
— Тебе зачем это вообще надо? — спросил он, немного подумав.
— Да, так. Интересно. Сидим ведь, болтаем. Вот захотелось узнать.
Угольщик внимательно и долго изучал моё лицо. А я старался изобразить живой, но чисто научный интерес. Наконец он решился.
Прада рассказал не так уж и много.
— Прежде всего, нужно знать, что не стоит этого делать. Никакие дела с праностоками самостоятельно и без обучения иметь не надо. Это реально опасно!
Я покивал. Сам понимал. После моих экспериментов с праной в различных концентрациях, я уже прекрасно помнила, что сгущенная до кристаллического состояния она опасней всего остального.
— Затем, надо знать, что кристаллы бывают разных уровней, точнее качества или силы. Все зависит от количества праны в них и от размера самого камня. Чем мельче кристалл и меньше в нем праны, тем проще с ним управиться. Но даже самый маленький — он может задать жару. Так, что обрати внимание на то, что я сказал раньше — ни за что, ни при каких обстоятельствах не пробуй сделать это сам. Даже, если ты станешь стезевиком, даже, если когда-нибудь заполнишь Средоточие доверху, а это, скажу я тебе непростая задача, даже тогда не пытайся впитать силу праностока. Да, стезевик упирается в стену, когда он чувствует, что больше не может конденсировать прану, когда ощущает, что пути дальше нет… — угольщик задумался, лицо его помрачнело. — Лучше даже не пытаться. Только под присмотром преподавателей в училище, только с советами знающих людей.