— Будьте аккуратны, сегодня ночью ожидаются заморозки.
Но эти предупреждения Перец уже не воспринял. Он вообще не понял кому они предназначались. Судя по обращению на «вы» — ему. Но он ведь уже почти вышел…
Секретарша отскочила от двери, когда Перец размашистым шагом покинул кабинет.
Вот сейчас время точно остановилось.
Я видел, как медленно маятник часов движется к крайней точке и там замирает, так и не собравшись качнуться обратно.
Я видел удивлённо распахнутые глаза Бивня с какой-то детской обидой, словно он спрашивал: «почему я?»
Вокруг меня замерли остальные ученики, а я видел… нет, чувствовал, что у меня есть секунды на принятие решения.
Бивень «перегрелся». Я понимал это даже не головой, а каким-то неизвестным мне доселе чувством.
Да, со мной такого не случалось. Едва почувствовав перегрев, я сбрасывал излишек праны в Средоточие. Но у Бивня его не было.
Я медлил.
Не потому, что, оказавшись в ситуации бей-беги-замри, я замер. Вовсе нет. Просто я взвешивал за и против. Я мог прямо сейчас разблокировать средоточие Бивня. У меня есть на то ресурсы.
Едва я подумал об этом, как тут же возникло сообщение от Системы. Её почему-то остановка времени не коснулась.
[Разблокировать средоточие Ученика: Бивень?]
[Требуется 150 Очков Наставления. Всего: 150 ОН. Использовать?]
Казалось, вот оно решение! Само идёт в руки. Но я прекрасно знал, чем чреваты такие лёгкие, на первый взгляд, пути. Нет уж! Такие заманухи мы проходили.
Я буквально видел, как всё будет.
Я соглашаюсь. У Бивня разблокируется Средоточие, я быстро объясняю, что делать и как скинуть прану. А потом… потом вокруг меня начинают удивлённо смотреть себе на грудь другие ученики. И один за одним говорить бесцветными голосами: Холодно…
Это «холодно» уже звучало у меня в голове, заставляя волоски по всему телу вставать дыбом.
Холодно…
Почему, кстати, холодно? Ведь Бивень сейчас разогрет, как готовая взорваться атомная бомба. Нейтроны переходят от атома к атому, возбуждая, заставляя их распадаться и выделять ещё больше свободных нейтронов. Дурацкая картинка из учебника въелась в мозг ещё с тех времён, когда каждый должен был знать, как действовать при ядерном взрыве.
Тогда почему холодно?
Мне было жарко.
Или… или цепная реакция зашла гораздо дальше?
Маятник отмер и двинулся по дуге обратно. «Тик…» — произнесли напольные часы у стены.
Я сорвался с места, не хуже стезевика Аркадия Петровича в момент Тревоги.
За спиной Бивня я оказался раньше, чем он успел повернуть голову.
Дверь.
Я распахнул её, впустив клубы морозного воздуха, тут же расползшиеся по полу, заморозив ноги.
— Наружу! — крикнул я Бивню.
Он понял.
Не знаю, о чём он подумал. Может, что я просто хочу обезопасить остальных. Ведь я видел, его буквально распирало от рождающегося в груди огня. А может, он понял, что я выгоняю его на мороз, чтобы дать остыть.
Он выскочил, даже не одевшись. Как был в рубаху, без куртки.
Замер в паре метров от дверей, глядя себе на грудь. Свечение стало чуть слабее.
Я наблюдал за Бивнем, только и мечтая о том, чтобы мороз помог. Вот только что, десять минут назад, холод был нашим злейшим врагом, и вот в мгновение ока всё изменилось. Сейчас он мог спасти Бивня. От чего? Я так и не смог для себя сформулировать.
Мозгом я понимал, что люди не взрываются. Но кто-то маленький и противный в глубине сознания твердил и твердил: реакцию не остановить. Без сброса праны в Средоточие всё взорвётся!
Наверное, это твердил я сам, моя ещё способная соображать часть. Та, что прекрасно помнила, о чём говорила Система: «Дыхание дракона запрещено практиковать с заблокированным Средоточием, во избежание необратимых последствий»
Да, но тогда бы все замёрзли. Тогда бы я уже сидел среди трупов учеников и корил себя за то, что не попытался. Не рискнул. Да, моё решение оказалось временным. А возможно, даже более опасным, чем просто дать пацанам и девчонкам умереть. Но… но я не мог поступить иначе.
— Всем перестать выполнять «дыхание дракона»! — крикнул я себе за спину, не сводя глаз с Бивня.
Казалось, начавший гаснуть огонь в его груди, вдруг разгорелся с новой силой.
— Холодно…
Послышалось из-за спины.
Во мне и самом всё похолодело от этого голоса. Я обернулся.
Мать вашу!
Гриша стоял совсем рядом. Его шея светилась так же, как грудь Бивня.
— Холодно…
— Холодно…
Один за другим ребята подходили ближе. И я видел, как от них исходит слабый оранжевый свет.