А сейчас?
Мало того, что оказался на самом дне, мало того, что жил на грани, так ещё и резкий скачок из одной жизни в другую сыграл свою роль. Из мира, где я зарабатывал немного, но стабильно, где у меня была отдушина в виде секции, я оказался там, где требовалось принимать много решений.
Мозг быстро привыкает лениться и действовать «по накатанной». Заставить его снова взяться за работу — не такая простая задача. А здесь, ему пришлось работать. И эта необходимость накладывала свой отпечаток. Да, я до сих пор не нарушал своих принципов, что было бы странным, но я начал спрессовать. Эта компенсация за попытку совместить несовместимое. За желание наслоить одну жизнь на другую, попробовать воплотить взрослые хотелки во вторую жизнь.
Прямо сейчас мне казалось, что эти мысли — попытка за что-то оправдаться, доказать, что я не смог, потому что были на то причины. Но, с другой стороны, если судьба дает тебе шанс, глупо им не воспользоваться.
Главное — научиться соблюдать баланс.
Я всегда считал, что умею его держать. Пусть это касалось физики, работы тела, а сейчас от меня требовался баланс другого рода, но если есть чувство меры, то значит можно рискнуть. Грамотное планирование и взрослые поступки — вот залог моего дальнейшего успеха.
Я мечтал спрятаться в собственную раковину и жить в ней, мечтал, что смогу спокойненько повторить то, что удавалось раньше. Но жизнь, похоже, распоряжалась иначе. Жизнь стучала в створку раковины сначала робко, проверяя, услышу ли я её. Затем громче, решив узнать не сломаюсь ли от первого удара. А теперь колотила «с ноги», похоже, готовясь выломать створку, а может, и разрушить раковину целиком. Вот только с первым же стуком, я знал, что наступит этот момент, знал, что меня не оставят в покое, а потому, стал отращивать собственный панцирь.
Я, который был в другом мире, смог замкнуться и действовать мягко, жить и помогать сложным подросткам, подсказывая, подводя их к нужным решениям. Но сейчас, кто-то решил, что повторять то же самое, не интересно. Сейчас меня старательно самого подводили к моменту, когда раковина лопнет и встанет вопрос: «что делать». И моя задача не упустить момент, не дать разрушить то, что уже построено, но и одновременно с этим, сверкнуть новым панцирем и отправится в поход, где я продолжу защищать тех, кто нуждается в защите, но уже на другом уровне. Не дать уйти тому, что есть, но и не упустить шанс сделать больше. Соблюсти баланс!
Вот к чему я должен быть готов. Но эта готовность не дается сразу. Она вынашивается в голове долго. Порой, очень долго. И если сейчас я не позволю себе думать о будущем, не дам чуть больше свободы, я снова останусь с тем, что имею — с секцией из десятка ребят. В то время, как вокруг страдают сотни таких же, как они. Я не понял этого в прошлой жизни, надеюсь, смогу в новой.
— Куда прёшь! Не видишь, люди работают! — рявкнули у меня над головой.
Я замер, упёрся взглядом в черные сапоги с заправленными в них штанами, похожими на галифе. Но я не был уверен. Верхняя часть, выше колена, скрывалась под черным, средней длины, пальто военного кроя.
Надо мной нависала жутко недовольная раскрасневшаяся морда с маленькими серыми глазками, пристально всматривающимися в меня.
Чёрный!
Догадка обожгла сознание, льдом прокатилась по вмиг взмокшей спине. Бояться мне их смысла не было, но сработала привычка. Я прилично одет, если только документу попросят, но выкручусь. По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-то говорил, что их всегда надо иметь при себе. Город я уже немного знал, мог назвать пару улиц и номеров домов. Не пойдут же они проверять? Да у них и подозрений не возникнет! Тем более, раз заняты.
Позади первого чёрного стояли ещё. Похоже, оцепление. Человек семь, это те, что я увидел сразу.
Черт! Как я вообще здесь оказался?
Переулок казался знакомым.
И вдруг я понял, где нахожусь.
В паре домов от этого места мы с Гришей чуть не огребли от Пиджака!
В переулке было тесновато, особенно оттого, что прямо посередине стоял паровой монстр — огромная машина, не чета тем повозкам, что доставили нам уголь.
Котёл исходил паром, пыхтел, но не громко. Водитель в кабине и рядом с ним кочегар, судя по размалёванному угольной пылью лицу. Смотрели они на нас сверху и ухмылялись.
— Что тут забыл? — продолжил наседать на меня чёрный.
— Мимо шёл, — ответил я, удивляясь, как такая махина вообще влезла между домов.
— Вот и иди! Или ты дружок этих?
Я только сейчас заметил, что одна из дверей, ведущих в подвал прямо с улицы, распахнута и болтается на одной петле, оголяя черный зев входа.