Но не я назначал встречу. А Борис Валентинович, видимо, решил проверить на что я гожусь. Здесь не только был строгий дресс-код, сюда, вообще, может быть не просто попасть. Роскошь посреди нищеты.
Мне стало неприятно. И я даже решил, что не пойду я никуда. Но немного подумав, собрался и пошел искать магазин готового платья… или как он тут называется.
В итоге, мне пришлось покружить по центру, а потом свернуть на улицу потише. Да, это всё ещё был центр, но словно бы скрытый, спрятанный среди особняков и пустых парков. Я решил уже, что забрел ни туда, когда заметил торговый ряд. Одноэтажное здание сияло витринами. Здесь тоже был свет, но не электрический. Горели масляные лампы, но выглядело так, будто они здесь именно для подчеркивания интерьера.
Среди бутиков с посудой, украшениями и, неожиданно, чаем, я не нашел одежды и остановился в раздумьях.
Ко мне почти сразу подошел мужчина неопределенного возраста, одетый в те же цвета, что украшали фасад торговых рядов.
— Ищете что-то конкретное? — очень вежливо спросил он.
Я побоялся выдать себя, спрашивая про готовые вещи, вдруг здесь их действительно нет, так что спросил я просто о магазине одежды.
— Вам нужен индивидуальный пошив или готовая?
Я выдохнул с облегчением, но не собирался терять лицо.
— Рассматриваю оба варианта.
Мужчина улыбнулся. Меня всегда поражала выдержка таких людей. Многие называют её «английской невозмутимостью». Мисс Хадсон, дворецкий Бэрримор — типичные представители этих людей. И вот теперь, к ним добавился этот безликий, но совершенно непробиваемый работник торговых рядов Чернодыма.
— Вам нужно пойти направо по этой улице, с той стороны, где особняки. Как минуете дом Витте, сразу свернете направо. Как раз за ним будет первый перекресток. Там пройдете два дома и обнаружите первый магазин готового платья. Уровень цен там высоковат, но зато и качество отменное, немногим хуже, чем пошив по вашим меркам.
— Спасибо!
При словах: «дом Витте» сердце дрогнуло, но я не подал виду. Интересно будет увидеть, что Варвара Сергеевна променяла на небольшую двухуровневую квартиру на окраине.
Я шел неспеша, рассматривая особняки. Огромные дома казались пустыми. Лишь кое-где, нет-нет, да виднелся крохотный огонек в цокольном этаже или в помещениях прислуги. Аристократы либо не сидели дома, либо отдыхали, пока тот, кто содержал дома в порядке трудились, готовили обеды, прибирались и обеспечивали комфорт владельцам этих гигантов.
Интересно, сколько человек живет, например вот в этом доме?
Я смотрел на фасад в готическом стиле: стрельчатые арки, вынесенные за стены контрфорсы, высокий шпиль по центру и чуть ниже по краям. Очень похоже на собор Святой Варвары в Кутна-Горе. В витражах центральных окон отражались свинцовые тучи. Дом и так казался мрачным, а под низкими облаками, отливающими глубокой серостью, вообще выглядел зловещим. Наверное, вампирам бы понравился. А так… не представляю, как в таком жить.
Я прошел вдоль высокого кованного забора. Свернул за угол и остановился. Черт, а ведт это и есть дом Витте! Первый перекрёсток улиц был как раз за углом тяжелого, украшенного довольно изящно, но в то же время жутковато, забора.
Меж каменных столбов были зажаты кованные решетки. Таких пролетов я насчитал три десятка. Каждый метра по три. Значит около сотни метров территории, выходящей на основную улицу. А за поворотом… я со счета сбился. Гораздо больше. Несколько гектаров земли в центре города? Это много! Очень! Я прикинул, все соседние дома имели территорию гораздо скромнее.
Я стоял и рассматривал ковку. С некоторых пор, я был причастен к этому делу, так что невольно стал замечать, что обращаю внимание на кованые вещи.
Теперь я понимал, почему забор показался мне жутковатым. Там, где обычно прутья украшали листья и кованные цветы, здесь были кости и кресты. И впрямь жутко. Не хотел бы я жить в таком доме. Может, поэтому и Варвара Сергеевна отсюда сбежала? А если еще учесть смерть мужа, то и вовсе неудивительно. С другой стороны, это всего лишь забор. Тот, кто заказал его не боялся подобной атрибутики. А собственно, чего её бояться? Кресты — символ христианства, а кости… в Мексике вон, вообще, культ предков и там подобным даже младенца не напугать.
Я перевел взгляд на дом.
Темные окна. Теперь я видел, что они заросли пылью. Как бы то ни было, а в Чернодыме угольная пыль была повсюду. Стены, некогда светлые, почернели, выглядели старыми. На дорожке к главному входу лежал непримятый грязный снег, как и на ступенях, и на самом крыльце.