Шахту закрыли, родился праносток, именно родился, а не рождается, и я видел странное явление за Стеной, а еще начался и закончился Костолом. Всё совпало? Нет, конечно!
— Костолом — это результат рождения праностока? — спросил я.
— Соображаешь, — улыбнулся Борис Валентинович. — Но не результат, — он пожал плечами, — побочной эффект. Выброс избытка праны, всплеск энергии.
— О рождении кристалл было известно заранее?
Спросил я скорее для проформы, ответ я и так знал.
— Нет. Где и когда родится праносток неизвестно. Они появляются довольно часто, но всплески происходят слабые. Их почти никто не замечает, кроме тех, кто специально следит.
— А сейчас всплеск был мощный, такой происходит очень редко. Скажем… — я задумался, — раз в несколько десятков лет.
— Именно!
Вот теперь Борис Валентинович смотрел на меня с уважением.
— А говорил ничего не знаешь… — снова усмехнулся он.
— Я и не знаю. Это лишь выводы из того, что вы сказали.
— Ого! — восхитился он. — Многовато выводов из одной фразы.
— Я способный, — теперь и я усмехнулся.
— Это я вижу. Может, тогда сам расскажешь?
— Нет. Но, если вы не против, я буду задавать вопросы.
Он кивнул и распростер ладонь над столом, словно приглашая приступать.
— При чем тут подростки и зачем их ловят на улицах?
Борис Валентинович погрозил мне пальцем.
— Не так быстро.
Я развел руками, изображая досаду.
— Праносток рождается в бутоне. Ну, это его так называют. Бутон этот — сфера из наипрочнейшего материала. Состав наши ученые мужи до сих пор определить не могут. Этот бутон появляется под землей. Иногда на него натыкаются шахтеры. Иногда он близко к поверхности и его находят в разрезах.
— Но он всегда под землей.
— Да.
Я кивнул, принимая услышанное.
— Достать из бутона праносток непросто. Никто до сих пор не смог разрушить бутон.
— Взорвать?
— Нет, говорю же, никто и никогда. Ни горным комбайном, ни взрывами, ни возможностями стезевиков. Никто и никогда!
Последнее он выделил четно и громко.
— Тогда как…
Борис Валентинович хитро улыбнулся.
— Бутон он на то и бутон, чтобы распускаться. Распускаясь, бутон чуть раскрывается. В нем образуется небольшое отверстие, куда невозможно проникнуть ни одному взрослому, да и крупному подростку…
— Дети! Они их заставляют лезть в бутон⁈
— В точку!
— Но неужели нельзя придумать что-то? Достать его палкой, щупом каким…
— Нельзя! — отрезал Борис Валентинович.
— Пробовали? — уточнил я.
— А как же… Но нет. Любая мертвая материя гибнет внутри бутона тут же. Любая! Разрушается за доли секунды.
Мне стало интересно. Я понимал, что если уж местные живут с этим не один год, то все возможные варианты уже продумывались, но я всё равно попытался прикинуть хоть что-то.
— Даже змею пытались тренировать. У нас они не живут, привозили с юга. Опускали ее за хвост внутрь, но… — он вдруг замолчал. — В общем, не вышло. Все, что ты сейчас думаешь уже было предложено и испробовано. Когда праносток стоит таких больших денег, когда на кристаллы есть спрос… все идет в ход. Но нет. Только дети способны его достать.
— Каков диаметр бутона?
— Ты задаешь правильные вопросы, — усмехнулся Борис Валентинович. — От метра и более.
— Все зависит от силы кристалл? Так?
— Именно! Чем мощнее праносток, тем больше всплеск, тем больше диаметр бутона.
— А расширить отверстие никак?
— Исключено! — отверзал он. — Быть может, когда-нибудь кто-нибудь изобретет материал способный победить бутон, но не сейчас. Хотя, как уверяет мой наниматель, работы ведутся непрерывно и в разных городах, в разных странах. Пока — ровно ноль.
— Понятно, для чего нужны дети, — пробормотал я. — Но это мелкие, а подростки-то…
И вдруг до меня дошло кое-что страшное. Я даже замотал головой.
Борис Валентинович, замерев смотрел на меня, едва заметно кивая.
— Не может быть! Нет!
— А чему ты удивлен? — Борис Валентинович развел руками. — Нам выгодно иметь столько беспризорников. Выгодно, чтобы их всех не переловили. Иначе давно бы уже очистили улицы от этой скверны. И да, если ты когда-либо мог стать свидетелем охоты на эти отбросы общества, то увидел бы, что рекруты не дают спуска крупным щенкам, если те сопротивляются, то их пускают в расход. А вот мелочь, этих тараканов, ловят даже с риском для собственной жизни. Этот товар штучный и идет за большие деньги.