К тридцатипятичасовому штурму цимлянцы готовились долго и тщательно, учитывая всю ответственность и новаторский характер предстоящих работ.
Оперативный штаб стройки создал в 4-м строительном районе около пятнадцати специализированных служб: связи, наблюдения за рекой, определения роста подводной части насыпи и скоростей течения, транспортной, диспетчерской и т. д.
Вся трасса круговой дороги была оборудована телефонными пунктами, за каждым участком закреплены прорабы, отвечающие за порядок и четкость работ.
В полную боевую готовность было приведено все сложное, продуманное до мелочей, вооруженное самой передовой техникой строительное «хозяйство» правого берега.
Последние приготовления были закончены на исходе дня. То и дело налетал холодный, знобящий ветер. Выглядывало на минуту солнце и тут же скрывалось за густыми тучами, и тогда сразу резко темнела бурная донская вода, рабочие надели куртки и ватники.
Виктор Михайлов пришел на командный пункт района по магистральному пульповоду своего земснаряда и теперь в последний раз осматривал русло реки, куда его судно должно подавать пульпу. Недалеко от эстакады виднелось шесть длинных «усов» — шесть длинных трубопроводов, стальные черные жерла которых, точно дула пушек, нависли над крутым берегом.
Несколько земснарядов, готовясь к работе, уже «прокручивали» свои машины, и в реку выливались толстые черные потоки жидкой земли.
Михайлов присел отдохнуть на камни около самой воды.
Над степью уже плыли сумерки. Ветер усилился, срывая пену с бешено ревущей реки, и в воздухе повеяло холодом.
— А погода-то плачет по старому Дону! — сказал Михайлов. — Видите наши мортиры? Шестьдесят тысяч кубометров земли в сутки. Это мы обрушим в Дон чуть выше каменного банкета. И превратим воду в сушу.
Он недолго просидел на месте, вскочил и побежал осматривать деревянную эстакаду над прораном, проезжее полотно которой через каждые два-три метра зияло квадратными отверстиями для сброса камней.
Михайлова интересовало все. Он спустился к наблюдательному мостику, проложенному около самой воды, где девушки-гидрологи измеряли скорость течения и глубину реки. Хотя значительная часть Дона шла уже новым руслом через плотину и котлован, здесь, в этом втором рукаве реки, воды еще было много и глубина Дона была около трех метров. Еще могучий и не укрощенный, он бурлил около высоких деревянных клетей из толстых бревен, так называемых «ряжей», служивших опорами для моста эстакады.
На установке этих ряжей в свое время отличились молодые водолазы конторы гидромеханизации Сергей Веселовский, Александр Назаренко, Михаил Лесин, работавшие под водой, когда сжатый с двух сторон Дон несся со скоростью четырех метров в секунду. В условиях необычайно сложных, в холодной осенней воде, при сверхбыстром течении, герои-водолазы засыпали ямы, разравнивали площадки, укладывали каменные постели для опор эстакады.
Руководители оперативного штаба были заняты сейчас последними подсчетами расхода воды и скоростей течения в районе банкета. Перемычка у отводящего канала не была до конца размыта, и поэтому уровень Дона у банкета был еще высок. Надо было точно определить час начала работ.
То напряженное и творческое волнение в ожидании окончательного решения, которое царило в маленьком домике оперативного штаба, точно по каким-то незримым нитям передавалось всем строителям. Люди, ожидавшие на берегу, то и дело подбегали к реке, вглядывались в ее кипящие волны, спорили, что-то подсчитывали в блокнотах, нервно поглядывали на часы.
Среди гостей заметно выделялась группа стариков казаков. Седобородые деды и среди них самый старший — стодесятилетний Герасим Васильевич Сиохин в сопровождении нескольких станичников подошли к Дону.
Уже совсем стемнело, по обеим берегам реки вспыхнуло зарево огней. На площадке засверкали сотни электролампочек. Десятки прожекторов, выхватив из темноты эстакаду, осветили на ней каждую балочку. В сияющем мощном потоке света Дон казался серебряным.
Сиохина подвели к самым перилам терраски. У ног его еще шумела река, на берегах которой старый казак прожил более чем вековую жизнь.
— Видишь Дон, Герасим Васильевич? — взволнованно и нежно спросил кто-то.
Старик помолчал, подняв руку к глазам.