Когда Маеслав Сатин познакомился со своими помощниками, то очень удивился, узнав, что он не только старший прораб, но и старший по возрасту. И Георгий Андрианов и Эдуард Ратнер — прорабы, старшие десятники Иван Суриков, Владимир Рядов и Татьяна Кондрахина — все они были моложе 26 лет. Идея создания комсомольско-молодежного прорабства возникла на первом же техническом совещании. Еще осенью Сатин и его товарищи решили досрочно закончить перемычку ко Дню Советской Армии, и первые пятитонные самосвалы, накатывая дорогу, начали взбираться на бугристый берег Волги.
Вся сложность создания земляной перемычки в холодные месяцы состояла в том, чтобы суметь не допустить промерзания грунта. Уже в железных кузовах самосвалов глина быстро покрывалась первой, еще хрупкой коркой. От влажного грунта на морозе подымался пар, застилавший глаза. Даже днем приходилось работать точно в тумане.
К морозам прибавился снегопад. Горы и Волга тонули в белой снежной пурге. Снег стал бедствием. Он покрывал дамбу толстым слоем, его убирали, он падал снова и снова, грозя попасть в тело перемычки и испортить насыпь. Борьба со снегом шла часами, а иногда и сутками, измучив людей до предела.
Особенно уставал Сатин по ночам. Работали при свете фар машин, прожекторов, разрывающих белую мглу. Земля, оставленная в покое хотя бы на час, смерзалась в комья, которые невозможно было разбить и ломом. По гребню дамбы Сатин организовал поток машин; утюжа насыпь, из конца в конец непрерывно двигались бульдозеры, весь берег Волги содрогался от рева моторов.
В марте над Жигулями пронеслись свирепые вьюги. Группу Сатина временно перевели на верховую перемычку, на самый передний край ее, так называемый оголовок, особо укрепленный дополнительными шпунтовыми ячейками. Эти стальные, вбитые в дно реки столбы диаметром в двадцать метров создавали самый мощный и стойкий опорный редут в битве с рекою.
Группа Сатина работала с низовой стороны перемычки, которую наращивали комбинированным способом: земснарядами, впервые в истории гидромеханизации намывающими грунт в зимнее время, и «сухим» методом — грунтом из котлована. Здесь, на середине Волги, особенно неистовствовал ветер. Резкие порывы его сбивали людей с ног, валили в глубокие сугробы. Но все-таки самосвалы с грунтом проходили по узкой колее дороги между высокой шпунтовой стенкой и ледяной кромкой Волги.
А Сатин не переставал думать о своей целиковой перемычке, волнуясь за ее судьбу.
— Вот, Жора, — сказал он как-то своему другу прорабу Андрианову, — товарищ паводок придет, проверит, кто как работал!
— Да, как вода подойдет, побегаем мы с тобой вдоль перемычки, — согласился Андрианов.
— Все-таки она в зимних условиях сделана, — беспокоился Сатин. — Если ее прорвет Волга, котлован затопит за один час.
— А я спокоен. Мы тридцать три смотровых шурфа пробили на дамбе. И ни в одном не обнаружили комков. Монолит! — напомнил Андрианов.
— Это так, друг, а все-таки впереди три тяжелых недели. Пока не минет пик паводка. Это он нас, гидротехников, учит и мучает, мучает и учит, — вздохнул Сатин.
Скоро молодежное прорабство Сатина вновь вернулось к целиковой перемычке, готовя ее к приему паводка — суровому и ответственному испытанию.
Коммунисты, вперед!
Это заседание партийного бюро состоялось в середине апреля, в дни, когда весь район жил и думал только об одном — о судьбе котлована. Коммунисты собирались в продолговатой большой комнате, служившей и местом заседаний и кабинетом секретаря партбюро Петра Дмитриевича Иванова.
Секретарь внимательным и словно испытующим взором встречал каждого входящего и, показывая рукой на свободный стул, в то же время вполголоса разговаривал с уже немолодым инженером Атутиным.
Начальник технического отдела и секретарь цеховой парторганизации 2-го участка Атутин еще в марте на состоявшейся тогда по инициативе коммунистов технической конференции сделал доклад о проблемах разработки котлована в паводковый период. Споры, разгоревшиеся там и послужившие одной из причин этого заседания партбюро, имели краткую, но напряженную предысторию.
Уже в начале весны, когда стали реально ощутимыми трудности, вызванные распутицей, грунтовыми водами и бездорожьем, кое-кто из практических работников стал сомневаться в возможности эффективной работы в котловане.
— При таком напоре Волги образуется большая фильтрация, и с водоотливом будет трудно справиться, — говорили одни.